Вечером субботы 31 мая Москва прощалась с весной при удивительно теплой погоде. Очередь желающих прокатиться на теплоходе растянулась на несколько Мавзолеев советской эпохи. Для идущих на посадку выгородили барьером почти всю широченную набережную, оставив узкий проход для прочих пешеходов и велосипедистов. Тысячи людей стояли кучно и скучно,

Стою на кассе, в супермаркете Перекресток на Шоссе Революции.

Впереди тройка человек, пожилая женщина, мама с ребенком лет пяти, здоровый пузатый мужчина, позади столько же в разброс. Кассир работает бойко, выдавая классические "карта у вас есть? " "пакет нужен?". Народ стоит терпеливо, немного раздражаясь на фразу пожилой женщины "ой...

ОБНАЖЁННАЯ НАТУРА

Сергей Бондарчук был в натянутых отношениях с кинокритиком Виктором Дёминым, человеком невероятно массивного телосложения. Благодаря своей комплекции Дёмин был однажды приглашён на роль мафиози в фильме "Дорогое удовольствие". Фильм был снят, причём в одной из сцен мимо гуляющего мафиози, которого играл Дёмин, прогуливались обнажённые девицы. Времена были довольно строгие, и директор "Мосфильма" усомнился, можно ли в таком виде пускать фильм в прокат. Были приглашены на просмотр известные люди, и среди них Бондарчук. После просмотра состоялось обсуждение, и большинство присутствовавших предлагали эти сцены вырезать.

Когда подошла очередь Бондарчука, он сказал, что, по его мнению, вырезать ничего не следует, а напротив, хорошо бы ещё кое-что доснять.

— Ну и что же надо доснять? — спросили члены собрания.

— Голую жопу Дёмина! — сказал Бондарчук и вышел.

Дети — это счастье. Но не по акции.

Сижу с отцом на кухне, пьем чай. Он у меня из тех, кто мало говорит, но если начал — лучше слушать.

Вдруг спрашивает:

— Ты чего всё откладываешь с внуками-то? Вроде и женаты, и работа есть…

Вздыхаю. Говорю:

— Пап, ну ты посуди сам. Садик — почти двадцать в месяц. Кружки, одежда, всё остальное — считай ещё двадцать. А ипотека? А жена если уйдёт в декрет — минус её доход. А потом школа, репетиторы, психолог, зубы, лагерь, универ. Я посчитал — до совершеннолетия это около десяти миллионов. За одного!

Он помолчал, потом говорит:

— А нас было трое. И ничего, росли, ездили на велосипеде, пили компот из банки, мать в больнице работала, отец на заводе. И как-то всё хватало.

Я ему:

— Да, но тогда дети были просто дети. А сейчас — это инвестиционный проект с нулевой доходностью. Слишком дорого, пап.

Он вздохнул и сказал фразу, которую я не могу выкинуть из головы уже вторую неделю:

— Значит, раньше люди были важнее денег. А теперь деньги важнее людей.