Не о спасении на водах.
Трудная судьба или о инвалидах духа(не смешно).
Трагедия или Драма решать вам.
В одном из небольших городков среднерусской возвышенности жила семья Минусовых. Это были работящие, добрые и хлебосольные люди. Жили они в достатке, были на хорошем счету в быту и на работе.
Одно огорчало отца семейства-не было наследника. По квартире болталось девять дочерей и доводить число до десяти не хотелось. Но звание матери героини давало существенные преференции и супруги решили зачать в десятый раз.
Через положенный срок жена Минусова родила мальчика. Радости многодетного отца не было предела, родился долгожданный продолжатель рода.
День рождения пришёлся на 1 апреля 1962 года. Родня поздравляя чету, неловко шутила о врождённом чувстве юмора нового члена общества. Папаша-герой неловко отшучивался, но был даже рад подобному обстоятельству.
Сына назвали Педро в честь известного революционера из Гондураса, которому Минусов старший симпатизировал.
Забирать жену из роддома родня приехала в полном составе. Улыбки, цветы, шампанское-все были в приподнятом настроении.
Но случилось страшное. В очередной раз передавая мальчонку из рук в руки его уронили. Упал он на бетонный пол прямо на голову. Побледневшие родители отвезли отпрыска в самую лучшую больницу, где после обследования, к всеобщему облегчению, врач сообщил им, что всё обошлось.
12 апреля Гагарин совершил полёт в космос. И папа Педро увлекаемый патриотическим подъёмом, сбегал в ЗАГС и переименовал сыночка в Юру. Но было поздно, имя данное при рождении определило судьбу и Юра был кармическим двойником далёкого революционера Педро.
Педро рос странным, его реакции на окружающий мир не поддавались логике. То что было смешным для его ровесников вызывало в нём злость и наоборот. То он радостно хихикал мучая кошку, то рыдал и злился от безобидных шуток сверстников.
Всё стало понятным после медкомисии в третьем классе. Врач вызвал родителей Педро к себе и поинтересовался: "Вы случайно не роняли вашего сына головой на бетон". Встревоженная мать подтвердила опасения эскулапа. Врач посерьёзнел и сообщил: "Крепитесь, при падении ваш сын отбил себе чувство юмора. Если бы вовремя провели необходимую диагностику и лечение, то его можно было спасти.
Сейчас увы медицина бессильна, за 10 лет отбитое чувство юмора атрофировалось и никогда не вернётся. Педро обречён. "
В каждом классе должен быть свой жирный, стукач и зануда. Их специально равномерно распределяло по школам ГОРОНО. Юриным однокашникам не повезло, им сверх лимита достался соученик с отбитым юмором.
Сердобольная классная руководительница объяснила детям всю трагичность произошедшего с Педро. Ребята были добрыми, прониклись и до окончания школы берегли его от жестокой реальности. Как показали последующие события зря. Они как по команде смеялись над его плоскими шутками и со временем Педро начал считать себя завзятым весельчаком и юмористом. Это заблуждение он и пронёс через всю жизнь.
Страна помаленьку разваливалась. Сидя на пионерских и комсомольских собраниях все понимали иронию происходящего. Педро не понимал, он всерьёз воспринимал призывы к высоким удоям и обмолотам в закрома родины. Как следствие был выдвинут в председатели пионерской дружины, а потом и комсоргом школы.
Когда после армии и РАБФАКа Педро поступил в институт, его назначили прдседателем профкома(принимая во внимание его славное пионерское и комсомольское прошлое) и попросили до окончания института называть себя Сашей. Тогда это была традиция, не знаю с чем связанная.
Ссориться с ним было себе дороже, поэтому Педро до самого окончания института сохранил иллюзию, что он весельчак и юморист.
Дальше был партийный пост и лекции общества "Знание".
Прошло время и на просторах нашей страны появился интернет. Появились первые юмористические сайты.
Педро(он же Юра и Саша) понял, что пришло его время. Сейчас весь мир узнает о его искромётном чувстве юмора. Он зарегистрировался на всех сайтах до которых мог дотянуться. Разочарование было нестерпимым, никто не оценил его "тонкий" юмор, а самые неблогадарные ещё и "забанили". Педро нашёл мужество себе признаться, что не имеет таланта писать.
И чтобы его "чувство юмора" не пропало зря назначил себя строгим, но "справедливым" судьёй по оценке чужих произведений. Он с петушиным клёкотом налетал на тех, кто по его мнению не разбирается в терминологии. И "О ужас" допускает грамматическая ошибки. Педро с пугающей регулярностью постил "полезные комменты" и был доволен своей ролью в "организации производства юмора " страны.
И "минусовал", "минусовал", "минусовал"......... Оправдывая свою фамилию и решив, что это знак.
Прошло ещё время. На страну обрушился КОВИД. Тут дела пошли хуже некуда.
Педро как и многие заболел. Случилось страшное, неким неизвестным науке образом вирус мутировал, сделав отбитое чувство юмора Педро заразным и передающимся воздушно-капельным путём. Есть мнение, что грядёт новая мутация и она будет передаваться через комменты. Берегите себя и не давайте ему гадить в своих "гостевых" — это может быть заразно и у вас может отпасть чувство юмора.
P. S. История "высосана из пальца". Не воспринимайте её слишком серьёзно. Она адресована к очень небольшому кругу лиц(к счастью). С целью помочь беспристрастно взглянуть на себя со стороны и сделать выводы.
Извините, что не смешно. В следующий "пост" обещаю.
N. B. Семья Педро организует сбор средств на пересадку чувства юмора. Если пожертвований будет достаточно, пересадят английское. Если нет, то на какое хватит.
Владимир.
02.11.2022 23.00. Екатеринбург
| Новые истории от читателей |
|  |
* * *
В первой половине 1990ых жили вчетвером с двумя детьми, работал я на хорошей тогда работе, но один. Даже на двух работах.
Денег хватало, но так чтобы выжить, поесть без голодания и купить простую шмотку. Дети были сыты, но за расходами приходилось следить
Ходили на рынок с женой, дурили там безбожно.
По идее жены начали таскать с собой пружинные весы и перепроверять, на сколько надурили
Вот как-то купили 4 кило картошки, взвешиваем — а там ровно три
Идём разбираться, показываем, рассказываем, вот картошка, вот сдача, вот кантер, вот 3 кг, а где же сцуко четвертый?
Продавец был опытным и сориентировался сразу. Обращается к соседу с яркой интонацией и при этом кивает утвердительно, совсем как Бендер с Балагановым:
— Вася! Ты! У меня! Случайно! Только что! С чашки! гирю не брал в один килограмм?
— Петя! Я у тебя! Только что! Случайно! Взял с чашки гирю на 1 кг! Прости!
В общем, тот кг нам вернули и спектакль сыграли. * * *
* * *
Михаил Иванович полюбил. Мужику пятьдесят, убеждённейший холостяк, а вот, поди ж ты. Ровесница Жанна Михайловна растопила его кирпидон в груди красотой и аристократической неприхотливостью.
Кажется, она с удовольствием питалась одними анекдотами, которые цитировал Михал Иваныч, когда они прогуливались в парке.
За три дня однообразного шатания баба не попросила вареную кукурузу иль сбитень с пирожком, коими вовсю торговали в осеннем парке.
Нарезает с красным носом по аллеям и хавает воздух.
Сама, так и заявила: – Михал Иваныч, – говорит, – воздух-то какенский! Сладкий. И кукурузы не надо. — и хохочет.
И Михал Иваныч хохочет счастливый, что покупка откладывается. Точно это не кукуруза, а меховое пальто.
Мужик был на седьмом небе, что повстречал бабу кушающую воздух, а не бабки и мозг. Это был его идеал!
Такая неприхотливая и миниатюрная, что Иваныч не сомневался в практичности её содержания.
Почитай не ест, одеваться может в секции школьного платья для девочек 10-12 лет. И при этом, у неё славная, большая грудь.
Два советских будильника "Ереван" под кофтой грозили оторваться, когда она подпрыгивала за гроздьями рябины.
– Попробуйте, какая вкусная и сытная. Как кукуруза… – угощала она кавалера ягодой.
Тот покорно жевал с коровьим лицом, и соглашался.
Кажется, он решил задарма сорвать первый поцелуй.
Накинулся на спутницу на скамье под полыхающим апельсиновым клёном...
С трудом отстранив Михал Иваныча, вся раскрасневшаяся от удушья, Жанна хапнула кислороду и брякнула: – С тобой, Михал Иваныч, только в кино целоваться. Во тьме кромешной.
Тот считал себя первоклассным мужчиной, и снисходительно пошутил:
– Чё, такой страшный?
– Страстный... – ответила та и игриво швырнула ему в лицо кленовый гербарий, сбив роговые очки и кепку.
– Богиня, а-а! – простонал влюбленный, накинул оправу и мигом составил сто двадцать шестой гербарий во славу любви.
За три дня лесопаркового романа этот последний романтик собрал и преподнёс Жанне столько листвы – уборщик с садовым пылесосом курит.
А большего ждать не приходилось. Ибо, Михал Иваныч был конкретный жлоб и эконом – умереть бы от зависти старине Плюшкину!
Лампочку в холодильнике вывернул, а на зиму вовсе его отключал. Держал провизию за окном. А чтоб не тратиться на фанеру и гвоздочки для ящика, повесил снаружи внешний блок кондёра без начинки, который припер с мусорки. Эстетично и практично.
И у этого господина была ещё уйма ухищрений по части экономии средств в быту.
– Хотя, – вздыхает Жанна, – какое нынче кино, одни драки. Вот раньше... Ах, Раба любви, Пираты двадцатого века. А сейчас, цирк, а не кино. Верно?
Иваныч верноподданнически раскрыл варежку, и…встал как вкопанный.
Закрались подозрения – его хотят раскрутить на цирк с дорогим буфетом и двумя антрактами. И с медведями — аферистами. И на великах они тебе, и жонглёры, и на турнике, а в гардеробе вещички пропадают!
А Жанна продолжает: – Посмотришь – говорит она, – "Притяжение", и тянет в кабак напиться. Верно?
Тут Михаил осознал, что не смотря на опцию хавать столичный смог, избранница обычная баба. Ей хочется в кино, цирк и даже посидеть где-то хоть с баночкой газировки.
Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр.
Минуя лишние траты, Михаил сразу пригласил Жанну в ресторан.
Был соблазн сэкономить – пригласить даму сразу к себе, но, не тот случай – Михал Иваныч задумал жениться на Жанне и мега — экономно зажить под боком доброй тётки.
На её территории, а свою площадь сдавать. У неё-то трешка, дача, и дочь давно съехала. Поэтому мелочиться было нельзя.
Собираясь на свидание, Иваныч обдумывал, как оглушить Жанну размахом.
– Какой ещё букет! – подбадривал он себя. – Нарочно опоздаю немного. Совру, стояк прорвало – не квартира, а Рыбинское водохранилище. Вот и не успел за розами. Поверит, дурёха.
Чтобы не тратиться на жратву и выпивку, покушал макарон и принял двести водочки.
– А чтоб на такси не провожать, скажу, была сводка – на районе объявился таксист маньяк, о!
Довольный собой, Иваныч накинул пиджак и прошел к комоду, где деньги.
Коснувшись купюр, он замер. Промелькнула привычная спартанская мысль: "Может, ну его нафиг? "
Но, трехкомнатные хоромы и дача, стояли в мозгу. Неохотно отсчитал баснословную сумму. Только, чтобы картинно раскрыть бумажник при расчёте, – намекнуть бабе где сила, и чувствовать себя развязней в постели.
– Что вы, Миша, какие ещё цветы, когда у вас стояк! – по-свойски отмахнулась интеллигентная женщина, взяла его под локоть, и подвинула к входу в ресторан. – Идёмте, вам необходимо выпить…
Сели. Подали меню. Цены…
Цены натянули Михал Иванычу непринужденную, но какую-то мёртвую улыбку…
Жанна пришла на выручку, говорит: – Чур, уговор, Мишель. У меня принцип, – плачу за себя сама, мы не настолько близки. Но, надеюсь, сегодня это рассосётся… – и взглянула туманно.
От таких громких коммюнике об экономическом сотрудничестве, у Михал Иваныча даже поднялось все внутри. Совладав с эмоциями, он всё же настоял разделить траты поровну.
Жанна согласилась, мило пожав плечиками, призналась: – Я сегодня такая голодная, – слона сожру. С хоботом и ушами. Хо-хо.
"Да хоть двух слонов…" – с нежностью усмехнулся про себя Михал Иваныч на её безобидный аппетит и лёгкий нрав.
Кликнул человека и покровительственно откинулся на стуле, наблюдает, как зайка водит пальчиком по прейскуранту.
– Что желаете закусить? – спросил официант.
– Порция оливье, рюмка водки. – бросил Иваныч.
А Жанночка отчеканила:
– Двести Хенесси ВСОП, блины с черной икрой, карпаччо из оленины, балычок белуги, салат с крабами и раковыми шейками, дайкири.
У Михал Иваныча вытянулось лицо. Он даже пошуровал мизинцем в туговатом ухе. Нет, не послышалось, официант слово в слово проговорил заказ и исчез.
Мигом принесли всё. Жанна закусывала и щебетала, а Иваныч перемешивал оливье и силился представить, что может стоить балык из исчезающего белого дельфина? О деликатесной белуге в силу аскетизма он не слыхал.
Было еще каре ягненка под трюфельной подливой и вино, осетринка, тирамису, ликер.
Три дня на свежем воздухе, и Жанну Михайловну как подменили. За ушами трещит – такой аппетит падла нагуляла.
"Очуметь… – не верил глазам Иваныч. – Может, это глисты…?! "
Не успел опомниться, как подали счёт. Михал Иваныч взглянул и по — Брежневски рапортовал об успехах:
– Се — семнафцать, ты-тысясь…
Язык не слушался. Он тяжело опрокинул в рот водку, уронил руку со стопкой на колени. Глаза намокли, охватила дурная слабость.
– И недорого напополам. Верно? – улыбнулась Жанна и нырнула в сумочку, что-то мурлыча.
– Мишель! – весело говорит курва через мгновенье. – Я взяла не тот ридикюль. Кошелёк остался дома.
– Ну-ну… – без сил промолвил Иваныч. – Не на …не надо…
– Еще чего! – вспыхнула Жанна. – Сейчас едем ко мне, и я отдам. Никаких не надо! Человек, такси по первому разряду!
По совести, Михал Иваныч хотел сказать "не надо пи*ть". А теперь, лишь слабо махнул рукой и вытянул бумажник с баснословными двадцатью кусками.
Расплатившись последними за мотор бизнес-класса, покинул автомобиль, и пошатываясь, тронулся за Жанной. У подъезда та топнула ногой:
– Мишель! Поздравляю, – ключи от квартиры, разумеется, в сумочке, где и кошелек. А дверь я захлопнула! Вот умора! Верно? Ха-ха-ха!
Михал Иваныч по-турецки сел на асфальт, и раскачиваясь, то ли заплакал, то ли стал молиться, спрятав лицо в ладонях.
– Не переживай, Мишель. Я у подруги перекантуюсь, в соседнем подъезде, у тебя ж потоп. Завтра позвоню, сочтемся – у меня принцип. Спасибо за чудный вечер. Поцеловала в макушку и ушла…
Больше он её не видал. Номер не отвечал. Михал Иваныч дежурил у дома с молотком за пазухой целую неделю – никого.
Разум подсказывал – беги, но, любовь уже попросила пристегнуться и запустила безжалостный таксометр.
Алексей Болдырев * * *
Как-то ехал в метро, напротив сидит девушка, в очочках, вся такая аккуратная, читает книжку, сразу видно — интеллигенция. Не знает, наверное, даже, что такое гаечный разводной ключ.
Заходит дедок, двери закрываются, он стоит некоторое время над ней, потом пинает её по ноге грязным ботинком, и орет чуть ли не на весь вагон:
— Проявила бы уважение к человеку который тебя старше, место бы уступила!
Девушка испуганно на него смотрит, наконец приходит в себя и поднимается. Потом язвительно ему говорит:
— Уважение, это признание чьих либо положительных качеств. Я проявлю сострадание.
В наше время люди уже почти разучились так формулировать свои мысли.
