Был в студенческие времена у меня товарищ. Мы часто тусили в одной компании, развлекались, ходили по барам — в общем, прожигали молодые годы. А потом как-то нежданно для всех он встретил девушку и, по его словам, влюбился без памяти. Все бы ничего, но девушка эта была инвалидом. Не на коляске, но передвигалась она с заметным трудом. Естественно, все наши парни с него стебались, ржали, отговаривали (я в том числе), мол, с ума сошёл, что ли. Вокруг куча здоровых баб на любой вкус и всяко такое. Видно было, что он сильно сомневается, но всё же потом он постепенно пропал из нашей весёлой компании, а по рассказам мы слышали, что на ней он всё-таки ещё и женился. Все успешно забыли про эту историю, но вот недавно я встретил его на улице, разговорились, и он пригласил посидеть пивка попить. Ну ок, думаю, пошли. Приходим мы к нему... Он до сих пор женат. Женат на ней и неприлично счастлив. А я сижу и не понимаю, как я был таким дебилом. Эта девушка интереснее всех, кого я когда-либо знал. Начитанная, имеет образование психотерапевта, успешно строит карьеру, ведёт быт, обожает театр и филармонию, а самое главное то, что она совершенно не зациклена на своей болезни. Присмотревшись, понял, что она невероятно красивая и ухоженная: укладка, макияж, длинные золотые волосы, невероятной глубины зеленые глаза, стильные вещи.

Это человек, от которого постоянно лучится добро, теплота и позитив. Так радушно меня ещё не принимали ни в одном доме. И теперь я себя чувствую инвалидном, только моральным. После того, как понял, насколько полноценно могут жить люди, используя каждое мгновение жизни по максимуму. Ищу повод каждый раз для разговора с ней. Поздравьте. Кажется, я поумнел спустя года. Поумнел и влюбился в жену друга. Пи[c]ец.

Как-то прилетел Папа Римский в Париж с визитом. Прямо у трапа самолёта к нему подоспели газетчики с вопросами. Первый же их вопрос был:

— А скажите, как вы относитесь к парижским борделям?

— А что, в Париже есть бордели? — спросил Папа.

На следующий день все парижские газеты пестрели заголовками на первых страницах:

"Первым вопросом Папы Римского на французской земле был: "Есть ли в Париже бордели? "

— У меня был попугай, Попкой звали, сладенькое любил — страсть!

— Ну и как?

— Слипся.

Сидят два папуаса на берегу океана, ножками болтают, журнал "Плейбой" листают... Один говорит:

— Ну и меню!..

Во время Московской олимпиады 1980 иностранный журналист спросил сралина:

— Правда ли, что у вас в России вымирают от голода целые области?

— А вы нэгров лынчуетэ!