Профилактика

В детстве (отрочестве) я жил в маленьком далеком городке, это были конец 90-х, начало 00-х. Чтобы примерно понимать: жизнь в городке отставала примерно лет на 10 от московского региона и прочих центральных областей. То есть когда в Москве уже все эти бандитские истории заканчивались и все бандиты перешли в бизнес/политику, у нас все мечтали стать бандитами. Зачем работать на заводе, если можно киоски крышевать, ничего не делать и получать вдвое больше рабочего? Работают только лохи, я не такой. В жизни работать не буду! Я, конечно, как и все мое окружение, тоже хотел попасть в эту среду и "подняться" на этом.

Но однажды в летние каникулы попал в тогда еще милицию. Ничего серьезного, просто мелкое хулиганство. И повезло мне встретить хорошего милиционера. Он был спокоен, как танк, общался со мной очень вежливо и, как будто, понимал меня. Этим, конечно, психологически поставил себя на мою сторону, фактически поставив меня на свою. Не помню, что конкретно он говорил, и как до этого дошло, но в какой-то момент он предложил показать мне камеру. Разумеется, я согласился, интересно же посмотреть, где я рано или поздно окажусь и проведу часть своей жизни!

Это была одиночка. Там не было никаких задержанных, никто мне не рассказывал ни о чем, меня просто запустили внутрь камеры, а милиционер этот стоял снаружи, даже дверь не закрывал. Я стоял внутри этой камеры: чертовски грязная; вонь такая, что не описать словами. Размер 1*3 метра. Пол метра ширины занимала шконка (железный прямоугольник с двумя старыми досками на нем, но вообще-то можно было бы положить 3 или даже 4 доски, но наверное одну сломали, а кто туда будет ставить третью? Так и стояла с двумя полугнилыми). Сразу за ней дырка в полу для понятных целей. Стены, пол, потолок — все черного цвета. Окошко 20*20 см примерно, не мытое никогда, да еще и за двумя рядами решеток, то есть света почти нет. Электрического света тоже нет, только из коридора, если открыть дверь. Я к темноте привыкал пару минут только.

На следующий год все лето я работал подсобным рабочим и дико радовался пусть небольшим, но честно заработанным деньгам. Сменил окружение. Да и вообще взгляд на жизнь сильно изменился.

Когда отключают горячую воду, я особо не переживаю. А всё потому, что придумала греть воду не в кастрюлях. Я запускаю пустую стиральную машинку, ставлю температуру на градусов 90 и слив делаю в ванну. Затем разбавляю холодной. И вуаля! У меня есть горячая вода.

В конце 60-х годов в Москве проходили Дни польской культуры, и поляки привезли несколько весьма сомнительных с точки зрения советской цензуры спектаклей. Екатерина Алексеевна Фурцева, тогдашний министр культуры СССР, попеняла своему польскому коллеге Люциану Мотыке:

— Ведь мы же с вами находимся в одном социалистическом лагере!

На что тот, улыбнувшись, ответил:

— Да, но в нашем бараке повеселее...

история моя. как-то в начале двухтысячных мне 18-летнему, одна учебная организация, выдала диплом и права на грузовую и легковую машину, и предложила иди работай. в одной организации меня на работу взять согласились, и предложили работу на машине УАЗ, что меня вполне устроило. по истечении нескольких месяцев работы, в конце месяца меня

Пару дней назад вечером моя бабушка попросила открыть банку консервированных вишен с компотом. Банка осталась одна, все хотели её приберечь для новогоднего стола. Сказали бабушке, что уже не осталось вишен, только яблоки и абрикосы... А вчера бабушку похоронили. Это было её последние желание. Мы его не исполнили.