Это было в 1988 году. Рассказала мне эту историю моя подруга Лена, с которой мы тогда учились вместе. А произошла эта история в городе Омске( Сибирь) с ее тетей, назовем ее Галя.
Была зима, а зимы у нас, надо сказать, очень холодные, в вязаной шапочке сильно не походишь, и Галина, заплатив кучу денег, купила
себе норковую мужскую ушанку, а, чтоб ее ненароком с головы какой-нибудь обормот в темноте не сорвал, коллеги по работе посоветовали ей пришить к шапке эластичную резинку (одеваешь шапку и резинку опускаешь под подбородок-как это делают маленьким детям, чтобы они, пока играют, не потеряли шапку).. Работала Галина допоздна и каждый раз использовала прием "резинка", кто видит, что у нее под подбородком?. Как-то шла она вечером по темному подземному переходу, мимо нее пробегал мужчина, поскользнувшись, он схватил ее за шубу, и они упали вместе. Галю сразу-же озарило"хотел сорвать шапку", она потрогала свою голову, шапки не было. Оглянулась вокруг и заметила валяющуюся ушанку, обрадовавшись увидела, что мужик пытается подняться и схватить шапку. Рассвирепев от такой наглости, Галина сильно толкнула мужика так, что он снова упал, схватила валяющуюся шапку и, пнув его на прощание, побежала по темному переходу. Выбежав из подземного перехода и прижимая шапку к груди, она поймала первого попавшегося "частника", с бешеными глазами влезла в машину, выпалив на одном дыхании свой адрес. Всю дорогу она напряженно молчала, прижимая шапку к груди, водитель, ни слова не говоря, наблюдал за пассажиркой, потом, не выдержав, спросил: "Девушка, а почему у вас резинка на шее?"
Галя схватила себя за шею и нащупала заветную резинку, в страшной догадке
она посмотрела в водительское зеркало и увидела свою норковую шапку, которая болталась на резинке у нее за спиной..."
* * *
Сцена в супермаркете. Стою в "зависшей" очереди. А так ведь хорошо начиналось. И кассирша приятная, и очередь короткая. Но тут одна блондинка, под тридцать на глазок, хочет купить две бутылки дорогого вина, а кассирша стоит насмерть:
— Предъявите паспорт. Никак не могу: нас тут постоянно проверяют и даже подставы организуют.
Блондинка не сдается:
— Да мне много больше лет, чем надо.
— Не могу, но может молодой человек за вас оплатит.
Но обращается точно ко мне. Мне-то не привыкать, что мне, которому за 60 так обращаются. Ну не сотворило наше общество других обращений после того, как "товарищ" изволило помереть. Но какого черта мне платить за какую-то дуру. Даже, если она обещает мне тут же перевести, то и может оказаться, что у нее и денег нет, другие варианты тоже как-то не продуктивны. Барышня сует мне карту:
— Платите смело.
Карточка была пенсионной. Знаю этот дизайн.
* * *
Незадолго до каникул заехал в альма-матер, обкашлять кое-какие научные вопросы со своим сокурсником, ныне деканом и вообще практически профессором. Из-за пробок я порядочно припозднился и, когда забежал в вуз, коллега уже запускал группу в аудиторию. Ну, я поднялся туда, перекинулись парой слов. Тут — цоканье каблучков по паркету
и мимо нас, вежливо улыбнувшись преподу, проносится в двери высокая стройняшка азиатского вида, с длинной блондинистой гривой.
— Нифига у тебя вкус, — плосковато шучу я, подбирая слюнки.
— Хехе, сюрприз желаешь? — отвечает.
— Иди пообедай, а к концу пары сюда же подползай.
Предпочтя столовой свою кафедру, поручкался со старой гвардией, поговорили о наплыве китайцев (уже во времена учебы моей жены китайских студентов было по 60% в каждой группе), повспоминали там былое всякое.
Возвращаюсь под звонок к аудитории — и реально стекленею. Из дверей бегом выметается с десяток аборигенов, затем, переговариваясь, выходят человек двадцать парней-китайцев, большинство в костюмах (и при галстуках!) и-и-и-и! — десяток идентичных копий той красавицы, которая бежала мимо нас полтора часа назад.
Длинные прямые блондинистые или шатенистые волосы. Высокая точёная тушка. Азиатское, но по всем европейским стандартам красоты оформленное лицо. Каждая в безупречном офисного кроя костюмчике, на каблуках. На двоих или троих - тонкие очки. Каждая пряма как струна и едва ли не каждая — выше меня, а я и без каблуков тот еще конь.
Я помню пару китаянок из группы, в которой училась любимая чуть больше десяти лет назад. Обычные провинциалки, коренастые и подвижные, с чуть слишком блинообразными для нашего взгляда лицами, очень узкими, но цепкими глазами, с виду слегка настороже... А тут! Дом моделей Юдашкина, говаривали раньше.
Как, КАК они за пару пятилеток вывели совершенно новую породу?!
— Ну, — лыбится коллега, — понравилась атака клонов?
* * *
Живёт на просторах нашей необъятной родины юный хакер Вася — сисадмин, любитель ассемблера и микроконтроллеров. Несмотря на это, человек достаточно общительный, но одинокий. И вот как-то в заводской столовой наш Вася положил глаз на одну девушку, глаз буквально с неё не сводил. А тут как раз намечалось 8 Марта.
Чем покорить девушку
на первом свидании? Да и не свидании даже — просто на общей вечеринке. Цветы? Так их в тот день надарят все, кому не лень. А какой-то подарок покупать — так ещё даже и не знакомы. Но ум у сисадмина аналитический, глаз у ассемблерщика наблюдательный, а терпение у железячника невероятное.
Заметил наш Вася, что девушка предпочитает один салат в их заводской столовой. И если он в меню присутствует, то берёт его завсегда. Что же делает наш герой? Идёт за рецептом к поварам? Гуглит его в Яндексе? Нет, то не путь самурая. Наш Вася покупает салат, несёт его к себе в кабинет и разбирает на исходники. Да-да, горошек в одну тарелку, капусту в другую, мелко нашинкованную морковку пинцетом отковыривает в третью. Всё это было взвешено до декомпиляции, промыто, взвешено вновь, подсчитано количество сметаны (или что там было) — и рецепт готов.
Поскольку отдельного кабинета наш Вася не имел, то молва о дизассемблировании салата быстро облетела все отделы. И к тому времени, как необходимые продукты были закуплены, все коллеги, затаив дыхание, следили за развитием событий. Донеслись слухи и до той девушки. А дальше только известно, что салат они уже готовили вместе и в столовой теперь обедают вдвоём.
Хочется верить, что и дальше у них всё будет хорошо. Ведь Вася — он упорный, своего добьётся. А ещё человек творческий. И смекалистый.
* * *
Летом 1981 года в квартире молодого, но уже супер-успешного советского композитора Александра Журбина раздался телефонный звонок.
В СССР в составе делегации приехала какая-то депутатша конгресса Мексики. Советский Союз имел виды на Мексику, поэтому заигрывал и старался по возможности обаять разных деятелей из этой развивающейся страны.
Мексиканку
спросили — что ей интересно было бы посмотреть в Советском Союзе, с кем познакомиться?
Депутатша ответила, что в молодости занималась музыкой и ей было бы интересно узнать, как в Советском Союзе обстоят дела в этой отрасли народного хозяйства.
Решено было показать так сказать товар лицом. Самым подходящим для обаяния депутатши признали Журбина — 36 лет, член КПСС, на тот момент автор 6 мюзиклов, 3 опер (в том числе первой советской рок-оперы "Орфей и Эвридика"), 2 симфоний и нескольких концертов для фортепиано с оркестром. Это не считая многочисленных песен и мелодий к фильмам.
В назначенное время в квартиру к Журбину приехала депутатша в сопровождении переводчика и сопровождающего.
Познакомились, сели пить чай. Журбин, что называется распустил хвост и рассказал обо всех своих достижениях.
Потрясенная депутатша слушала с открытым ртом про рок-оперы и симфонии, вынуждена была признать, что в Мексике нет и близко ничего подобного. Журбин сыграл несколько своих мелодий на рояле.
Депутатша, что называется "була у захваті".
Наконец, Журбин вспомнил, что его гостья тоже имеет какое-то отношение к музыке и предложил ей сыграть что-нибудь.
Депутатша отказывалась, говорила, что она никоим образом не может даже и подумать, сесть за инструмент после великого Журбина, ведь его рок-оперу сыграли (подумать только!) уже около 2 тысяч раз.
После таких лестных слов гостьи, Журбин удалился к тумбочке, достал одну из своих пластинок, надписал и одарил ею депутатшу.
Но Журбин снисходительно настаивал.
— Ну, хорошо, — наконец-то сдалась депутатша.
— В молодости, я сочинила одну песню. Сейчас я вам её исполню.
Мексиканка села за инструмент и сыграла. И даже спела.
Повисла звенящая тишина. У всех трёх советских товарищей отвалилась челюсть.
Журбин что-то лепетал про то, что он считал эту песню народной. Но нет. Автор мелодии и слов сидела за его роялем собственной персоной.
Это была Консуэло Веласкес.
И её "Bésame mucho".
Женские истории ещё..
