История эта, записанная со слов непосредственного участника, произошла в году этак девяносто первом. А может быть и не в первом, не суть. А суть в том, что группа третьекурсников биолого-почвенного факультета тогда ещё ЛГУ выехала на белгородчину, на практику. Почему именно туда — врать не буду. Может у них там почвы удивительные и отличные от неизменного питерского болота. А может быть руководитель группы был знатным копателем и собирателем всяких там немецких котелков-автоматов, которыми богата белгородская земля, впитавшая в себя не одну дивизию СС. А кроме сувениров, земля та родит в неизмеряемых количествах сахарную свёклу-буряка, из которой местные бабки варят эликсир в котором, по слухам, ложка стоит, а постояв с минуту и вовсе растворяется на составляющие атомы. Не говоря уже о влиянии такого эликсира на человеческое сознание.

Группа была самая обыкновенная — были в ней и ботаники (и в прямом и переносном смысле), и лодыри, и был даже один [мав]р. Помимо кофейного цвета кожи, ярко выраженных губ и волос мелким бесом, [мав]р этот обладал фантастически шикарным именем: Габриэль Рабинович. Звали его Габи, в честь той героини Светличной с которой Штирлиц танцевал, но не более.

История умалчивает каким образом отец Габи, корабельный врач Балтийского морского пароходства, сумел привезти из Кубы тропическую красавицу-жену, и сколько шила пришлось списать на капитана судна, особиста, и всяких таможенных чиновников, но кончилось всё успешно, благодаря папашиной пробивной силе, которую, впрочем, в отличии от орлиного носа и кошмарного зрения, наш герой не унаследовал.

Когда в первый день группа стала лагерем на краю небольшого леска, первым делом, конечно, возникла проблема пополнения запасов горючего, кончившегося в поезде ещё не доезжая Курска. Решили не дожидаясь вечера послать в близлежащую деревеньку группу захвата. Командиром группы был назначен известный приколист Витька Петров, который, именно прикола ради, взял с собой Габи, удивить местное население. На Габи даже в питерском метро иные политически неподкованные бабки показывали пальцем, а тут и тем более. Деревенька была небольшой, в одну улицу главную, и одну второстепенную. Как раз на углу, под красной тряпкой гарантирующей

Миру Труд в Мае, находился сельмаг. Он, конечно, был закрыт, но на крыльце, видимо в силу традиций, покуривал местный ценитель зелёного змия. Ценил он его, судя по всему, с раннего дошкольного возраста и вплоть до данного момента, а следовательно являлся особо ценным языком.

Завидев Витьку с Габи алкаш почему-то ничуть не удивился, и проявил неожиданную проницательность, дав показания не дожидаясь допроса. Вам, ребята, видимо к бабе Клаве — направо около колонки и третий дом слева.

Дом нашли без проблем, и Витька, мерзко хихикая, послал робкого Габи стучаться в дверь, а сам расположился сбоку, но так, чтобы увидеть реакцию бабы Клавы на представшего пред ней [мав]ра. Может со страху самогону нальёт подешевле, а может и весь аппарат отдаст. Но дверь не открылась, а открылось окошко, а из окошка высунулась голова размером примерно с это самое окошко, бритая наголо, а цвета лилово-чёрного.

Оценив ситуацию, голова неожиданно предложила — ну, заходьте, заробитчанэ...

Тем вечером по следам пропавшей группы захвата вышла группа прикрытия.

После непродолжительного поиска группа подошла к дому, у крыльца которого лежал Витька со стаканом в руке, любовно глядя на звёздное небо стеклянными глазами, в позе человека готового обнять всю вселенную. В дверном проёме, в трусах и майке, стоял младший научный сотрудник

Харьковского ВНИПИ Черметэнергоочистка Петро Омагумби, гостивший у тёщи в деревне, и тихо напевал "Iхав козак за Дунай. "А придерживаясь для пущей стабильности за перила, с крыльца деловито мочился студент третьего курса славного биолого-почвенного факультета ленинградского государственного университета Габриэль Михайлович Рабинович.

Очень дальний родственник, скорее даже знакомый, служил в советские годы в Прибалтике на подлодке. Ходил по пол года в плавание. Настоящий военный медик, человек интеллигентнейший и образованный, к грубости не склонный.

Союз развалился, по возрасту пора на пенсию, командование предоставило ему квартиру в нашем удаленном от Москвы регионе. Надо было ему то ли паспорт новый оформлять, то ли прописку, не в этом суть. Приходит он в паспортный стол, за окном приёма в котором сидит девица, как во вчерашней истории.

— Вы гражданин России?

— Я военнослужащий российской армии. Конечно.

— А на момент распада СССР где были прописаны?

Долгие попытки офицера быть вежливым. Потом он не выдерживает:

— Ваше звание?

— Прапорщик (или младший лейтенант, не суть).

— Я полковник, старше Вас по званию. Встать!

Офигевшая девица встаёт.

— Сесть!

И так повторяет два-три раза. Потом:

— Вот теперь присаживайтесь поудобнее и оформляйте документы.

Не всегда и не перед всеми надо бисер метать.

Вот что меня радует в отечественных сериалах про ментов, так это наивная незамутнённость.

Если убийца стреляет из пистолета с глушителем, то слышится только тихий "пук", который даже в соседней комнате свидетель не слышит. Если мент хочет попасть из обычного "Макарова" преступнику в бедро – он попадает именно в бедро, и никуда больше, причём с любого расстояния. Если есть погоня с перестрелкой где-нибудь в середине сюжета – то и менты, и бандиты оказываются поголовно косоглазыми, пули летят куда угодно, рикошетят от бетонных стен, труб куда угодно, только не в людей.

Но особенно изумляет инновационный метод вскрытия любых замков. Достаточно пару раз пальнуть из пистолета в любой замок, и любая дверь моментально открывается. Не надо никаких отмычек, автогенов, болгарок и взрывчаток.

Оперативник с преступником в обнимку прыгают из окна, и у обоих ни переломов, ни даже растяжений, пару шагов похромали, потом дальше побежали.

В конце, конечно, злодей разоблачён и арестован, а менты друг друга поздравляют с хорошей работой.

А потом все дружно берут в ларьке пиво и гуляют с ним по бульвару, рассказывая друг другу о том, как они раскрыли преступление.

Хеппи энд, как говорится.

Безумно счастлива сейчас в браке. Живем с отцом мужа, он просто золотой человек! Многие знакомые, видя нас, завидуют, говорят, что хотят, как у нас. Вот только это мы с ним сейчас счастливы, а всего четыре года назад наша жизнь была невыносимой. Меня отец избивал за любые косяки или просто по просьбе новой жены. Я работала и отдавала им все деньги. Меня все время мешали с грязью, унижали. Я сидела 2, 5 года на таблетках, потому что из-за стресса начались проблемы со сном и питанием. У мужа мать гуляла всю жизнь, бросила их с отцом, могла не интересоваться им полгода, а потом позвонить и потребовать, чтобы он у ее нового ухажера приехал и починил крышу или еще что-то. Все праздники игнорировались, и, когда он пошел на работу, она начала приходить к нему и требовать денег. Потом вообще пыталась выгнать их с отцом на улицу. Мы с ним встретились оба забитые, без ничего. Вместе строили свою жизнь, я сбежала от отца, он оборвал связь с матерью. Мы поднимались со дна. Бывали периоды, когда из-за нехватки денег мне прокладки не на что купить было. С горем пополам мы начали вставать на ноги.

Прошло три года с момента свадьбы. Мы живем душа в душу, работаем, учимся, делаем ремонт, планируем первый отпуск. У нас красивая одежда, ухоженный вид, и нашей сегодняшней жизни многие завидуют.

Правильно ли я поступил... верно ли... Наш голландский повар-кок спросил меня, что следует говорить русскоязычным группам, когда сервируешь еду? Конечно, я ответил...

Как то раз занесла меня судьба на Колымский тракт. Мы ехали от Якутска до Томтора (Оймякона), на так называемый "Полюс холода" (самая холодная точка северного полушария Земли).