Эту историю рассказал один старый прапорщик, с которым мне довелось служить. Дело было на Украине в середине 70-х. Танковый полк дислоцировался неподалеку от небольшой деревушки, и это ничуть не раздражало местных жителей. Более того, даже танкодром не беспокоил, пока не случилась эта история.

Однажды, во время отработки ночного вождения,

НАДОЕДЛИВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ

Антон Павлович Чехов жил неподалёку от Сандуновских бань и был там завсегдатаем. Но у него была одна фобия: встретить в бане приятеля Петра Сергиенко. Они познакомились ещё в Таганроге — учились в одной гимназии, но в разных классах, поэтому почти не общались в те годы. Сергиенко, по воспоминаниям современников, обладал талантом: поймает за пуговицу — и час без остановки что-нибудь рассказывает. Чехов даже шутил, что в Сандунах ему страшнее, чем в любом рассказе ужасов: "Там хоть можно убежать, а тут — никуда, мокрый и в простыне".

Мы с Сережей — стабильная пожилая лысеющая пара, довольная равномерным приходом обоих в негодность для противоположного пола.

С удовольствием наблюдаю, как наша разница в 4 года стирается с его лица.

Одинаково отекаем от соленого. И от хмельного. Но утром я все-таки симпатичней. Хотя вечером он остается 47летним мужчиной с антигравитационным лицом, а я становлюсь 51летней женщиной со всеми законами физики по физиономии.

Сережа не помнит мою дату рождения и зовет меня в горы. Я, говорит, люблю с утра выйти и бродить до вечера. А я в ответ: у меня гипертония и артроз. Что-то одно может убить меня во время прогулки.

Он вообще такой турист! Преодоление сложностей и неудобств во время отдыха — залог счастья. Чего стоит его предложение поехать в Сочи на автобусе. Мол, автобус комфортабельный, время в пути — сутки.

Я говорю: автобус априори комфортабельным сутки быть не может. Сутки комфортабельной может быть только кровать!

Мы одинаково смотрим на все вещи в мире, кроме политики. Из-за чего происходят драки. С моей стороны. Сережа был поколочен мною на углу Ленина и Малого проспекта за "неправильный" взгляд на политику СССР в середине прошлого века.

В остальном мы друг-друга устраиваем. Он любит сладкое, я соленое. Он — Штольц, я — Обломов. Он высокий, я умная. И красивая. И хозяйственная. И талантливая. И скромная.

Соседи по лестничной клетке, давно ставшие друзьями, разменяли квартиру.

Стало у них на комнату больше.

Переезд начали с раннего утра, чтобы раньше сесть за стол. Разошлись поздно.

На следующий день, отоспавшись, жёны повисли на телефоне. Болтали

–болтали и тут та сообщает, что ночью, ближе к утру раздался звонок в дверь. Подняла голову, прислушалась. Звонок повторился. Повернулась будить мужа, а его рядом нет. Звонок звонит не прекращаясь. Подошла к входной двери, гляжу в глазок – говорит — мой Сидоров на освещенной лестничной клетке, стоит в чём мать родила.

Оказалось, что встал он ночью "до ветру", сонный и полупьяный, не разобравшись в новой планировке пошёл в туалет по привычному маршруту, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Замок защёлкнулся. И вот стоит он, одной рукой давит кнопку, а в другой держит виновника этого конфуза. В туалете ведь так и не побывал.