Второй пилот — гражданин Омана — со ставшим уже традиционным криком "Аллаху Акбар! " напал с ножом на первого пилота, перехватил управление и с 08:22:07 до 08:22:36 (по московскому и израильскому времени) и спикировал с высоты около 9411 метров до примерно 5105 метров — падение примерно на 4305 метров всего за 29 секунд.

Первый пилот — гражданин Индии Смит Мачхар, несмотря на тяжелые ранения, смог открыть дверь кабины пилотов, чтобы впустить помощь, и тем самым предотвратил катастрофу.

29 секунд с момента начала нападения понадобились пассажирам, летевшим этим рейсом, чтобы оценить ситуацию, ворваться в кабину пилотов, нейтрализовать террориста и перехватить управление самолетом.

Финансист Янив Хиюн и стоматолог Шота Мусаев не растерялись, ворвались в кабину, скрутили нападавшего, связали его шнуром от наушников и взяли ситуацию под контроль.

После этого Янив выровнял самолет, а Шота, оказавшийся единственным врачом на борту, остановил кровотечение у тяжелораненого пилота.

В результате резкого снижения был серьезно поврежден хвост самолета — полностью оторвана рулевая поверхность вертикального стабилизатора(фото), часть систем управления вышла из строя.

Оно и не мудрено, т. к. при таком резком снижении скорость самолета приближалась к звуковому барьеру.

Первый пилот тяжело ранен и в настоящее время находится на искусственной вентиляции легких.

Второй пилот (он же — террорист) скручен и сдан местной полиции.

Поврежденный самолет удалось посадить в Саудовской Аравии благодаря двум другим пилотам, которые чудом оказались на борту — летели в пассажирском салоне.

Падающий самолет.

Раненый пилот, на грани отключки.

Проблемы с управлением.

180 пассажиров на борту...

И посреди всего этого пассажиры не сидели и не ждали, чем закончится попытка их убить.

Встали, ворвались в кабину и скрутили террориста, откачали и перевязали раненого пилота.

А потом посадили самолет...

Против всех шансов...

Вот такое бодрящее утро было у 180 пассажиров рейса Дубай — Тель-авив.

Ничто так не бодрит после крутого пике на 4500 метров за 29 секунд, как фраза по громкой связи: "Уважаемые пассажиры, кто-нибудь умеет управлять самолетом? "

p. s. Поскольку второй пилот осуществил нападение, когда самолет подлетал к воздушному пространству Израиля, возможно он планировал теракт по сценарию атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке — направить самолет на высотное здание или стратегический объект в Израиле. В рамках противодействия этому сценарию, ВВС Израиля получили приказ сбить самолет, если бы он вошел в воздушное пространство Израиля...

метрах от него на улице Войкова — психиатрическая клиника.

3. В советское время при подготовке к летней Олимпиаде-1980 построили новый супермаркет ЦУМ. Его разместили в нескольких метрах от стены СИЗО-1 (расшифровывается как "Следственный изолятор номер 1", называемый в народе как

"Тюрьма американка".

4. Здание бывшего Дома Красной Армии, позднее открывшееся под вывеской

"Областная школа партийно — хозяйственного актива".

Несколько лет спустя в этом доме "поселился" Смоленский филиал Московской сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева (СФ ТСХА).

А ныне это Главный корпус Смоленской государственной сельскохозяйственной академии.

Не правда ли, глубоко символично то, что в нескольких десятках метров от СГСХА находится Главный

Православный Храм Смоленщины: Свято-Успенский Кафедральный Собор.

А действительно ведь, все в природе от Бога, также как урожай\неурожай!

5. В советское время была переименована улица Резницкая. Она стала "Улицей Парижской коммуны".

6. Если ехать по Покровской Горе с севера на юг, следует обратить внимание на следующий примечательный комплекс Во первых, это строения печально известного аэродрома "Северный", где в апреле 2010 года потерпел крушение польский самолёт ТУ-154, в котором находилась правительственная делегация, которую возглавлял Президент Польши Лех Качинский. В результате произошедшей трагедии погибло более СТА человек, а том числе жена Качинского Мария, а также весь высший командный состав Польских вооруженных сил.

Царствие им всем Небесное?

Чуть ниже на пути находится один из старейших православных храмов Смоленска: Верхнем Георгиевская церковь, построенная и освященнвя в 1810 году, еще до прихода в Город французских войск Наполеона.

7. В Смоленске есть высшее военное учебное заведение под названием:

"Академия войсковой ПВО". Здесь в течение пяти лет молодые люди изучают, как правильно уничтожать вражеские воздушные цели, будь то самолёты или БПЛА.

А перед входом в это очень современное (а также своевременное!) учебное заведение установлен бюст выдающегося Советского авиаконструктора С. А. Лавочкина.

Получается такой парадокс: Лавочкин учил строить самолёты, а теперь здесь учат как их сбивать!

Вот так.

Спасибо за внимание.

С уважением, инженер-пенсионер

Вячеслав Дмитриевич

там и правда хватает. Я смотрел и хватался за голову. Сними кто-нибудь с такой логикой американский боевик — я бы ржал в голос. Но тут не боевик. Тут Сталинград, и события слишком великие и слишком страшные, чтобы над ними смеяться. Смеяться нельзя. А думать можно всегда.

Сразу оговорюсь, к чему не придираюсь. Солдаты посреди руин греют девушке ванну. Где взяли воду, дрова и саму ванну — вопрос интересный, но это красиво, и пусть.

Начинается всё вообще не в Сталинграде, а в Японии. 2011 год, землетрясение, под завалами немецкие подростки. Наш спасатель, чтобы их подбодрить, рассказывает им про Сталинград. Как его мама пережила там осень сорок второго и как пятеро наших солдат её спасли. Она потом называла их его отцами. История трогательная, спору нет. Только рассказывает он её немцам под завалами, а воевали эти пятеро, если что, с их прадедами. Подросткам, видимо, сразу полегчало.

Но по-настоящему меня зацепил снайпер.

В доме, который держат наши, есть снайпер. Лежит у окна, смотрит в прицел. Немцы у него как на ладони. Вот солдаты — дай знак автоматчику, и их накроет очередью. Не даём. Ждём. Снайпер у нас терпеливый, выстрел бережёт, как бабушка сервиз, — для особого случая.

И особый случай наступает. В прицеле капитан Кан. Тот самый, которому приказали взять наш дом. Крупнее рыбы на передовой не водится, генералы по окопам не гуляют. Самое время.

Выстрел.

Кан стоит где стоял. Падает Маша — она была рядом с ним.

Причём снайпер цедит сквозь зубы "с@ка". То есть это не расчёт, это чувства. Сервиз, который так берегли, грохнули об пол в сердцах.

Маша — русская, из дома напротив. С Каном у неё отношения: сначала он взял её силой, потом стал носить тушёнку, потом у них вышло что-то вроде любви. Остальные мирные Машу ненавидят: она спит с врагом. И я их понимаю — это плохо. Тут у меня с ними никаких разногласий.

А незадолго до этого немецкое начальство вызывает Кана и отчитывает. Ты, говорят, размяк. Думаешь не о том. Не о штурме, не о доме, не о войне.

Враг размяк — это же хорошо. Командир противника думает не о том — лучше и не придумаешь.

И тут у меня щёлкнуло. Мозг уже включился, и выключаться обратно он не собирался.

Подождите. Спит с врагом — плохо. Враг от этого размяк — хорошо. Так это плохо или хорошо?

И ведь никому в фильме — ни снайперу, ни мирным, ни нашим в доме — даже в голову не приходит, что это может быть не только плохо. Плохо — и точка.

А дальше Кан, которого начальство ругало за мягкотелость, вдруг собирается. Пригоняет танки и идёт на наш дом — мстить за Машу. Совпадение? Возможно. Но теперь ему точно ничего не мешает, а повод, наоборот, появился. Немецкое начальство, думаю, было довольно: капитан наконец-то думает о том, о чём положено.

Вот тут я и понял, что клюю уже не Бондарчука.

Есть такая мораль, по которой ложка дёгтя не просто портит бочку мёда, а отменяет сам факт, что мёд был. Если хорошее нельзя сделать, не сделав заодно чего-то плохого, значит, никакого хорошего и не было. Маша спала с врагом — всё, разговор окончен. То, что враг от этого размяк и думает не о войне, в зачёт не идёт. Это даже не обсуждается. Этого просто не видно.

Мораль, надо сказать, очень удобная. Чтобы ей соответствовать, ничего не нужно делать. Достаточно ничего не делать.

Блогеры, которые так старательно считали ляпы — этого, кажется, не заметили. А по-моему, это и есть главная несуразица фильма. Потому что она не в кадре. Она в голове. У сценаристов, у зрителей, у блогеров. И у меня, пока не щёлкнуло.

И голова эта опасна не только в кино. Почти любое хорошее изменение где-нибудь да пачкает руки: кого-то задевает, что-то нарушает, с кем-то не тем договаривается. Если это автоматически обнуляет результат, то приличные люди сидят, сложа руки — чистые, как операционная, и такие же пустые. А мир тем временем спокойно забирают те, кого мораль не останавливает вообще. Им ложка дёгтя не мешает. Они его бочками возят. И порядочным потом продают — под видом мёда.

Пошли титры. Смеяться по-прежнему было нельзя. А думать — по-прежнему можно.

P. S. Ванну, кстати, простил. Красиво же.