КАК Я ВЗЯЛА ЗАЛОЖНИКА

Дело было в Москве. В отделение, куда меня перевели из реанимации, пришла заведующая и сказала:

— Вы — паллиативная больная, вам в больнице делать нечего. Потом в режиме монолога она сообщила, что капать меня все равно надо, поэтому мне можно остаться на коммерческой основе. Слово "паллиативная" было неожиданным и новым. Мы с испугу согласились. Заведующая, кстати, оказалась неплохим врачом.

И вот, лежу я в платной палате. Одна беда — кнопка вызова не работает. А передвигалась я тогда с большим трудом. Но смирилась вроде. Пока однажды не была разбужена уборщицей, ибо плавала в теплом и красном — выпал подключичный катетер. Легкая паника не помешала умницам-сестрам успеть меня откачать, проклиная молчащую кнопку. Потому что уборщице, оказывается, далеко бегать пришлось, всех созывая.

А тут еще в палату напротив совсем тяжелого деда положили. Через дверной проем я наблюдала, как он задыхался, стонал и тянул руку в бесполезной кнопке. В общем, надо было бдеть над ним. И тогда я стала требовать ремонта системы вызова. Хотя бы ради деда…

Трижды приходила делегация из проректора по хозчасти, главы фирмы ремонтников и дядьки-рокера в качестве электрика. Дядька был в косухе и бандане с черепами. В общем, наш такой человек. Панели над кроватью он развинчивал и завинчивал, делегация уходила, а к вечеру все опять отрубалось.

Наконец я вызвала их в четвертый раз. Пришел только рокер. Он вяло постучал по панели и опять стал развинчивать. В этот момент у него зазвонил телефон, и смеющийся мужской голос довольно громко пророкотал в мобильнике:

— Короче, изобрази там бурную деятельность, отвинти-развинти, понимаешь, и давай, свободен… По-быстрому там.

Дядька-рокер вяло дакнул.

Не знал он, что со мной так нельзя. Вот именно так нельзя со мной. Палата моя запиралась изнутри на ключ. Закончив, рокер не стал меня обнадеживать миганием лампочки, сказав, что посмотрит позже. Пошел к выходу — дернул за ручку двери и изумился:

— А выйти… это вот как?

— А никак, — говорю.

— Теперь вы — мой заложник.

Он сосредоточенно посмотрел на дверь.

— А домой-то мне как?

— Никак, — говорю.

— Звоните шефу. Пока сигнализация не заработает, пытаться уйти домой бесполезно.

И начинаю рассказывать ему об ужасном положении лежачего больного с неработающей кнопкой вызова.

— Так меня же семья ждет, — тупо повторил он.

— Так и меня ждет, — говорю.

— Очень ждет. Понимаете? И я не хочу тут остаться без работающей кнопки вызова, за которую я к тому же плачу.

— Так ведь он все равно вам ее не починит, — грустно признался мой заложник.

— Ему ведь этот ваш хозяйственник-проректор до сих пор деньги не заплатил за систему. Они ведь намертво уперлись оба. Не починят же все равно.

— Значит, вы останетесь со мной, — говорю.

— Давайте чай пить. Есть траченная плитка шоколада. Сколько лет вашим детям-то?

В этом месте положено написать: "Незаметно пронеслись четыре часа пятничного вечера". Шеф ремонтников ржал в трубку — не помогло. Орал матом, требовал, чтобы медсестры отперли дверь. Но тут вскрылась еще одна, ранее неведомая изюминка нового ремонта. Замки к дверям, которые в случае чего должны были открываться снаружи медперсоналом, имели внутреннюю блокировку. И, запершись, я могла творить внутри все, что угодно и сколько угодно. Кроме того, медсестры явно были на моей стороне.

— Он вас там не обижает? — спрашивала дежурная сестра через дверь.

— Здесь я обижаю, — отвечала я брутально.

Вскоре стокгольмский синдром вступил в свои права. Дядька-рокер назвался Пашей и стал сам позванивать шефу, колоритно ругаясь и ища моего одобрения. Шеф начал сдавать позиции, стал нудно объяснять, что доступ к системе лишь через хозяйственника-проректора, а тот уже у себя на даче.

— Так я тоже хочу живой на дачу, — говорю.

— Пусть возвращается.

Потом мы с Пашей рассказывали друг другу медицинские страшилки. Он с повлажневшими глазами — историю о докторе, не вышедшем в приемную к пациенту, оказавшемуся его родным сыном. В общем, там все умерли…

Дело шло к ночи… Наконец в панели над кроватью раздались щелчки. Потом Пашин шеф попросил меня к телефону. Доложил, что все бы заработало, но ему нужен еще один программист, а тот приедет только завтра. Я была непреклонна. Сказала, что позвонила знакомой съемочной группе, и они как раз завтра приедут и все отснимут, а мы с Пашей их подождем.

Щелчки продолжились. И вот тут мой заложник говорит:

— А я в туалет хочу.

— Бывает, — говорю.

— Но я же не со зла, вы понимаете. Никак нельзя сейчас в туалет.

Он еще помолчал и говорит:

— Очень хочу. Я быстро. Я пописать только…

— Нет, — говорю.

— Вот там ведерко в углу, а я отвернусь.

Паша встал, помолчал немного и по-детски так:

— Не могу. Я быстро сбегаю, вернусь и сам запрусь. Вы только мне поверьте. Туалет-то дверь в дверь. Я ж не обману.

— Эх, — думаю, — сколько уже сделано, и…

А он стоит — робкий рокер с честными глазами. В черепушках весь…

Выпустила я его. А он и правда вернулся, тут же заперся и отдал ключ мне.

Через полтора часа за дверью раздались знакомые голоса: формально важный голос проректора и устало-ненавидящий — шефа ремонтников. Они предложили протестировать систему. Мой заложник Паша сразу обнаружил хитрость и потребовал переделать. Через полчаса они пришли снова. На этот раз Пашу их работа устроила. И он, показав мне на какие-то микролампочки, сказал, что вот теперь уже все по-настоящему.

Наверное, они обиделись, потому что, спросив, все ли меня устраивает, ушли, даже не забрав с собой Пашу. Тот доел мою шоколадку и, прощаясь, спросил:

— А можно я буду вас навещать?

— Конечно, — говорю.

— А вы любите смотреть на капельницы?

И, кстати, он заходил потом, да.

Елена Архангельская

Была у нас на работе одна женщина — не очень, прямо скажем, красивая, невысокого роста, коренастая, с маленькими глазками, белёсыми ресницами, не обладавшая ни особым умом, ни юмором, неуклюжая, безвкусно одетая — словом, ну совсем не привлекательная. Но что удивительно: мужчины её обожали. Постоянно придерживали дверь, делали комплименты, подвозили до дома,

Нужно было сделать ремонт с очень ограниченным бюджетом в курортной зоне. Мастеров и фирм много, но большая часть делает лажу. Знакомых нет. Принимала решение по сайтам: выбрала самый натурально страшненький, где прям видно, что делали сами, даже копирайтеру не заплатили. Описания неловкие и кривые, фотки страшные, но натуральные. Прям видно, что зашел далекий от фотографии прораб ближе к вечеру на объект и сделал фотку на свой тапок от двери. Решила, что если люди с таким сайтом и рекламой имеют работу, то делают они, наверное, качественно. Плюс цены в нижней трети рынка, о чем они на сайте писали "никому не платим, поэтому можем не задирать цены".

Ремонтом довольна)) Сделали идеально, предусмотрели все мелочи, в процессе все спокойно закупали, мозг не выносили. Муж требовал идти к фирме с красивыми фото, делающей в два раза дороже.

Добрый день! Работаю в небольшой типографии, и у нас есть постоянный заказчик, фирма детских товаров, у которой большие магазины по разным городам Сибири. Юридическое название — ООО "РСДТ", но магазины называются "Счастливые дети". С тех пор, как начал с ними работать, регулярно веселю весь офис и приходящих заказчиков..

1-забегаю в кабинет к верстальшикам (где порой сидят заказчики) и с порога... "Наташа, ты детей сделала!? "

2-напечатали листовки только что, надо срочно отвозить... Возле резки стоит нач. производства, резчик и директор типографии, тут подлетаю я, кричу резчику во весь голос, ибо все сроки давно прошли... "САААША! Срочно порежь мне детей!!"... Немая сцена, потом — всеобщий ржач-)

3-апофезом было... Как-то раз они сами приехали забирать продукцию, (а коллектив у нас, в основном, женский)сидим в офисе. 4 менеджера-девушки, я, ну, и пара заказчиков... Открывается дверь и заходят два здоровенных мужика в хороших костюмах с щетиной на лице, в каждом — по 110кг и по 1.95 м. роста! Обвели всех взглядом, и один молвил: "Здравствуйте, мы — счастливые дети". Рухнули все, включая этих же мужиков-)

Была в гостях у подружки и увидела видеоняню в форме яблока в детской. Причем не подумала бы, что это камера: реально как будто игрушка-яблоко. Она наблюдает за малышом с телефона, когда он спит, и спокойна. Я, значит, тоже решила купить это волшебное яблоко и поставить в детской у двухлетнего племянника, так как сестра часто пользуется услугой няни и недавно начала подозревать что-то неладное, потому что ребенок плакал и не хотел с ней оставаться в последнее время. Установила я чудо-яблоко, раздала сестре трансляцию, и мы обе охренели от поведения няни, которая так мило вела себя, проработав три месяца в нашей семье.

После утренней прогулки она пришла домой, раздела догола племянника и игралась с ним, трогала, кусала, обмазывала кремом и слизывала с ребенка, явно наслаждаясь этими действиями, а потом кричала на него, злилась и снова "жалела". Сестра бросилась домой, чуть не избила эту психанутую и накатала заяву по статье за педофилию, благо на sd-карту сохранилось видео.