В кабинете сидят трое — "клиент" (борзой и наглый, как стая колымских пи.. сов), опер (опрашивает), и ревизор (я просто бумаги клиента перебирал, делая умный вид).

Опер — явный флегматик, с полным пофигизмом заполняет шапку протокола:

— - Фамилия, имя, отчество.. 5-е, 10-е...

Клиент, развалившись на стуле (напялив на себя маску хозяина мира), делает одолжение, — отвечает.

В этот момент из соседнего здания доносится душераздирающий вопль (рожает женщина — что уж тут...)

Мы привычные, пропускаем мимо ушей — работаем дальше.

— - Что можете сказать... — все тем же унылым тоном без всякого интереса.

Второй вопль, поярче и понасыщеннее.

Клиент, все так же нагло: "Та шо, блин, за вопли?"

От того, что опер АБСОЛЮТНО бесстратно, не поднимая глаз от бумаги, ПРОБОРМОТАЛ, офигел даже я:

— - Какие? а.. эти. Не обращайте внимания, это отдел принудительного взыскания работает.

Ответы стали предельно четкими, клиент — просто шелковым.

Посмотрел на Димона. Димон посмотрел на Виктора Палыча. Больше Димон кнопки никому не подкладывал, потому что взгляд Виктора Палыча лечил хулиганство быстрее любого разговора.

В третьем классе Димон взял в школу рогатку. Не для того чтобы стрелять — просто показать. Но показать не успел, потому что рогатка выстрелила сама. Ластик улетел в аквариум. Рыбы не пострадали, но весь день плавали с недоумённым видом.

К пятому классу за Димоном закрепилась репутация. Учителя вздыхали при упоминании его имени. Одноклассники — кто боялся, кто смеялся. Маша говорила: "Димон, ты когда-нибудь угомонишься? "Димон отвечал: "Когда станет скучно. "В том-то и дело — Димону было скучно всегда.

Всё изменилось в один четверг. Не из-за чего-то великого. Просто Димон увидел, как первоклассник тащит огромный рюкзак, не справляется и ревёт. Рюкзак был почти с него ростом. Плакал первоклассник громко, отчаянно, как будто рюкзак — единственная проблема в жизни, но прямо сейчас она казалась ему огромной.

Димон подошёл. Молча забрал рюкзак. Повесил на одно плечо. Понёс. Первоклассник шёл рядом и шмыгал носом.

— Как тебя зовут? — спросил Димон.

— Петя, — ответил первоклассник.

— Петь, ты не плачь. Рюкзак — не самое страшное. Вот физика — страшное.

Петя не понял про физику, но перестал плакать. Димон дотащил рюкзак до раздевалки. Поставил. Развернулся, чтобы уйти.

— Спасибо, — сказал Петя.

Димон остановился. Сказал "не за что" и ушёл. Быстро. Чтобы никто не видел, как он смутился.

Но Маша видела. Она стояла за углом и видела всё.

— Димон, — сказала она на следующем уроке, — ты что, хороший человек?

— Не загоняйся, — буркнул Димон.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Не загоняйся.

Маша улыбнулась и больше ничего не спросила. Димон весь урок смотрел в тетрадь и чувствовал что-то странное. Не страх. Не злость. Не скуку. Что-то тёплое и неудобное, как будто на него надели свитер на размер меньше.

В тот же день Димон опять полез на подоконник. Но потом слез сам. Взял тряпку. Стёр с доски. Виктор Палыч обернулся, увидел это и чуть не упал.

— Димон, ты в порядке?

— В полном, — ответил Димон.

— Просто доска грязная была.

Виктор Палыч ничего не сказал. Но в журнале в тот день рядом с фамилией Димон не появилась ни одна двойка. Имя-то. Первый раз за всю историю.

Димон, конечно, не стал отличником. Он по-прежнему слишком громко смеялся, бегал по коридорам и однажды случайно сломал указку. Но что-то сдвинулось. Как будто внутри него нашёлся выключатель, который никто не знал, как нажать. Оказалось — кнопка простая. Кто-то маленький сказал "спасибо", и мир немного повернулся.

На следующий день Димон снова встретил Петю. Тот опять не справлялся — на этот раз с шнурками.

— Петь, — сказал Димон, — давай я покажу, как завязывать.

Он присел, завязал шнурки. Петя смотрел во все глаза.

— А теперь сам, — сказал Димон.

Петя завязал. Криво. Но сам.

— Красавчик, — сказал Димон и пошёл дальше.

Маша наблюдала из-за угла. Опять. Она подумала: "Может, Димон не хулиган. Может, Димон просто ещё не нашёл, куда направить энергию. "

А может, и нашёл...

Они считают, что из папы и деда этот ребенок вьёт веревки.)

Бабушка улыбается:

— Дед устал с работы. Ему сначала надо поужинать..

— Ба! Поужинать ему вообще не проблема. Он кушает быстро, как солдат! Да, дед? А когда ты поешь, у тебя сил прибавится?

Тоже улыбаюсь:

— Сил у меня прибавилось сразу, как тебя увидел...

...

Играем... Бабушка с кухни сообщает:

— У вас осталось десять минут. Потом — мультик, книжка и спать...

Через несколько минут бабушка зовет меня:

— Дед! Подойди на минутку! Посмотри, что я тебе в интернет-магазине нашла!

Внучка возмущенно возражает:

— Это мои минуты! Их всего десять! Не иди к ней, дед!

...

Вечер.

На детской площадке мы одни. Я в роли какого-то Бармалея гоняюсь за ловкой маленькой девочкой, тщетно пытаясь её поймать. Она радостно хохочет, носясь по горкам и лестницам.

Убегалась, усаживает меня на холодную скамейку, вскарабкивается ко мне на колени, обнимает.

— Дед! А когда ты в армии был, ты с врагами дрался?

— Нет. Мне — не пришлось. Когда я служил в армии — на нашу страну не нападали. Для этого армия и нужна — на страну с сильной армией враги боятся нападать. Я с автоматом защищал посты, склады, но на них ни разу никто не нападал, как раз потому, что мы всегда были готовы к защите.

— А давай в войну поиграем! Я же в войну могу только с тобой поиграть. Больше не с кем.

— Твоим маме и папе не понравится, наверное, что мы с тобой в войну играем...

— Дед! Что ты как маленький?! Родителям не всё надо рассказывать, чтобы не расстраивались...

— А во что конкретно хочешь играть? (Спросил, потому что когда-то мы играли в следопытов и разведчиков, в наблюдателей...)

— Дед! В эту игру правила устанавливаешь ты! Но условие — я буду маленькой девочкой!

— Маленьким девочкам не место на войне! Маленьких девочек не должно быть на войне!

— Дед! Это же игра! У тебя что — фантазии нет?! ,, ,

Очень любит лошадей.

На улице часто мы с ней то оба лошади, то один из нас тренер. Мы скачем и ходим разными аллюрами — шагом, рысью спокойной или быстрой, галопом...

У нас невероятное количество игрушечных лошадей всех размеров.

А ещё у нее есть "дети". Это небольшие мягкие игрушки — кошка, пантера, снежный барс, тюлень и другие. С ними она играет постоянно.

Ещё есть "друзья" — три небольшие куклы и Петрушка, который перекочевал к ней из ещё моего сохранившегося ящика с игрушками. Этот Петрушка старше меня, наверное, потому что когда-то и маленькому мне достался уже не новым.

"Друзья" живут в кладовой в уже её ящике, и выбираются только с приездом деда.

— Дед! Доставай друзей — будем играть.

И у Петрушки и у каждой куклы свой характер, свои привычки, свой голос... "Дети" послушные. А "друзья" могут не соглашаться с ней, спорить, обижаться — всякое случается. Ей приходится с ними считаться. Было даже, что просила у них прощения за какую-то свою несправедливость.

...

Утром веду её к родителям.

Здесь она идёт по бордюрчику, здесь мы бежим наперегонки... Говорю:

— А давай на ручки тебя возьму? А то скоро ещё подрастешь, и уже не смогу тебя на руках носить...

Несу на руках. Обнимает меня. Говорит:

— Наслаждайся счастьем, пока это возможно...

Несу. Наслаждаюсь...