Старые моряки, выливающие за борт масло в шторм, — не суеверие, а работающая физика, из которой заодно вылезло, кажется, первое в истории измерение размера молекулы.

В 1757-м Бенджамин Франклин заметил в море, что за парой судов вода странно гладкая, — оказалось, коки только что вылили жирную воду от посуды. Он вцепился в эту деталь и в 1773-м устроил опыт на пруду в Клэпхэме под Лондоном: чайная ложка масла с наветренного берега — и рябь исчезла с площади размером чуть ли не в пол-акра, вода стала как стекло. Отчёт он опубликовал в Philosophical Transactions в 1774 под названием про "усмирение волн маслом".

Механика вот такая. Ветер раскачивает крупные волны не напрямую, а сначала цепляется за мелкую рябь — капиллярные волны сантиметрового масштаба; они же делают гребни крутыми и заставляют их обрушиваться. Масло растекается по поверхности плёнкой толщиной в одну молекулу, и такая плёнка сопротивляется растяжению и сжатию поверхности (эффект Марангони), гася именно эту мелочь. Крупную зыбь она не отменяет, но гребни перестают ломаться — а корабль в штормовом море убивает не длинная волна, а обрушивающийся гребень. Отсюда "штормовое масло" и мешки с ним, которые вешали за борт: во многих руководствах по морской практике это была официальная рекомендация вплоть до XX века. В прибое на мели, к слову, бесполезно.

Дальше — красота. Франклин не знал, зачем ему это, но он поделил объём масла на площадь пятна — и получил толщину плёнки. Спустя век на этой же арифметике Рэлей и Агнес Пёккельс (она начинала с корытом на собственной кухне) получили величину порядка двух нанометров, то есть буквально размер молекулы.

А сегодня это работает наоборот: радарные спутники ищут разливы нефти как раз по темным пятнам — плёнка гасит ту самую сантиметровую рябь, от которой отражается радар, и гладкая вода на снимке выглядит чёрной

Раньше было множество всяческих устройств и приспособлений, которые делали жизнь удобнее. Например, так как все мужчины носили головные уборы, то в театрах и в кино под креслами делали специальные держатели, в которых можно было закрепить свой цилиндр, чтобы он не мешал просмотру. А на ручках кресел делали карманы — в них клали программки, веера, бинокли, перчатки и т. д.

Перед домами ставили скребки (boot scrapers) для того, чтобы человек мог соскрести грязь со своих подошв перед входом в дом. Они были практически у каждого приличного дома. Перед проезжей частью устанавливали небольшую лестницу, чтобы дамам удобнее было садиться в карету. Перед въездом в арку ставили защитные металлические скобы, чтобы колеса карет не оббивали угол дома.

Среди множества отклонений фильма "Титаник" от подлинной истории — одно особенно важно.

В кино, когда корабль тонет, пассажиры первого класса пытаются забраться в спасательные шлюпки, число которых ограничено. Только решительность закаленных моряков, которые с оружием в руках отгоняют плутократов, цепляющихся за борта лодок,

Лето, жара...

Как то идем мы с корешом Максом

No Woman, No Cry не означает нет женщины — нет слёз (плача).

Именно так я понимала название всю жизнь. Вполне логично: в английском есть привычная конструкция no X — no Y:

No pain, no gain — без труда нет результата.

No money, no honey — нет денег, нет любви.

No risk, no reward — кто не рискует, тот ничего