– это было до деноминации 1961г.), вручал 1,5-литровый пустой графин и просил сходить на угол улицы, купить газводу с сиропом по 40 коп. стакан. Но студенты из поколения в поколения передовали рецепт "воды": бутылка водки, бутылка красного вина и бутылка пива. Получалась смесь, по цвету почти неотличимая от газводы с красным сиропом.

Приносят, П. вскакивает, потирает руки и, тревожно глядя на принесшего, спрашивает:

— Вот спасибо, водичку принесли! С сиропчиком! Как я и просил?

Но по ходу этой тирады менялось выражение лица от радостно-возбуждённого до тревожно-подозрительного, на лице так и было написано: "Неужели, гады, и в самом деле воду принесли? "Вынимает пробку, принюхивается, наливает стакан, пьёт, и вдруг лицо расплывается в улыбке:

— Опять мне эту гадость подсовываете? Сколько раз прошу – купить газированную воду, а мне всегда несут одно и то же!

К концу экзамена выпускать "теплодеда" из аудитории было небезопасно, он сидел в обнимку со старостой и варнякал:

— Друзья, я тоже был студентом! Люблю молодежь! Я никого стипендии не лишил? А отличников не лишил повышенной стипендии? Я же всё понимаю, я вас люблю!!! М-М-м-у!!! – так он целует старосту в приступе уважения.

и собственно бассейн с песком по "берегам", пальмами в горшках и девушками в шезлонгах. Такой себе Кипр в заснеженной восточной Германии.

Пришли. Перед плаваньем нужно принять душ. А душ общий. Т. е. "М" и "Жо" в одном флаконе. Слегка охренев – пошли. Зрелище для солдат второго года службы – еще то. Многие не хотели выходить – успокаивались.

Повыгоняв нас всех из душа, старшина стал раздавать "плавки". Оказывается, по заведенному правилу, советский солдат в публичном бассейне Германии должен был появляться в плавках, макет которых был разработан НИИ советской армии и представлял собой два белых треугольника с тесемками по краям. Скроены они были по одному лекалу, в один размер. Для пущего порядка изнутри на одном из треугольников методом трафаретной печати черной краской был выбит серп и молот, буквы СА и звезда. Типа это перед.

Стали одевать. Ефрейтору Коле из Томска всю жизнь занимавшемуся гиревым спортом этого треугольника спереди хватило только-только. В то время как казашенок из самой средней Азии запахнулся в эти треугольники как в полотенце после бани. Такой живописной стайкой мы и вышли к бассейну.

Знаете, даже музыка стихла. Кто-то захлопал… "Положив" на всех гордо пошли по вышке и подкидным доскам. ЩА, мол покажем "гансам" как ныряют советские гвардейцы. Первым на доску полез Коля. Разогнался, прыгнул. Под его весом доска угрожающе прогнулась, хрустнула, и вдруг запустила Николая чуть не под самый купол бассейна. Не ожидав такого "винта" Коля огласил бассейн матом, перевернулся в воздухе и всей своей тушей рухнул в воду. Поднявшейся волной смыло в воду один шезлонг с немецкой бабушкой и выкинуло на берег немецкого ребенка с кругом. Мы все попрыгали в воду, как-бы ничего не случилось.

Тут вдруг оказалось, что плавки намокая и прилипая становятся прозрачными, а если бы не серп и молот, то совершенно прозрачными. Стали плавать кругами думая как будем выходить. Тут заметили оставшегося на берегу казаха и позавидовали. Но казах, ничего не зная о подлых плавках, вдруг залез на подкидную доску. Разбежался. Но, подскользнулся и упал. Грудью на край доски. И взлетел. Безобразно раскорячившись в воздухе, он перевернуся, прокричал что-то про казахскую маму и снова встретился с доской самым серпом с молотом, буквами СА и звездой. Страшно закричав он свалился в воду и утонул.

Кинулись спасать однополчанина. Вынули его уже пускающего пузыри и держащегося за серп и молот. Отбуксировали к краю бассейна и стали выходить. Как пингвины из морской пучины, прикрывая филейные места повыскакивали и "испытывая гордость за нашу страну" "свалили".

Всё.

Попугай был породы жако — это такие серо-голубые с красной шапочкой, размером с голубя. Скорее всего прежние владельцы от него (попугая) просто хотели избавиться.

Попугаи этого вида обычно хорошо говорят, но Гоша говорить человеческим голосом не хотел, зато здорово подражал разным звукам. Он лаял совершено точно как наша собака Катя, чем первое время вводил ее в путаницу – она отвечала ему думая что есть веская причина полаять, но вскоре сообразила что к чему и вообще перестала лаять даже когда стоило.

Другим навыком Гоши было подражание человеческому смеху. Он так заразительно смеялся, что домашние без всякой причины начинали смеяться тоже, причем в отличии от Кати мы так и не научились игнорировать его смех, разве что останавливались когда уже сил смеяться не было. Помимо лая и смеха Гоша еще подражал крикам птиц, которые освоил когда клетку с ним мы выставили на балкон чтобы в доме было потише и почище.

Понятно, что на зиму Гошу пришлось забрать назад в дом. Вместе с Гошей в дом был внесен весь птичий гам – крики ворон, щебетание воробьев, песни скворцов и много еще каких уличных звуков только в десять раз громче. Свою какафонию Гоша начинал с восходом солнца, что не всегда совпадало с нашим утренним расписанием. Поэтому, чтобы выспаться мы стали с ночи накрывать Гошину клетку пледом – это давало возможность поспать чуть попозже.

Как-то приехала к нам в гости старая знакомая со своей дочкой. В то время все три сына жили с нами так что все спальни были заняты и гостей мы поселили в гостиной, где обитал Гоша.

Гостья эта с одной стороны заслуживает описания, а с другой стороны соблюдения конфиденциальности. Дело в том, что наши отношения сложились еще в моей прежней стране, где эта дама заведовала общенациональным собачим движением, да и сюда она приехала по собачим делам, а я ей содействовал по старой памяти.

Она была женщиной во всех отношениях, но женщиной с мужскими яйцами, т. е. умела добиваться своих деловых целей во чтобы то ни стало. А от женщины в ней была вся эта внешняя мишура – если встретишь ее днем обратишь на нее внимание, все на месте: и кудряшки и брови вразлет, и губки бабочкой, и наряды.

Например ее норковая шубка была очень хороша, правда когда она одела ее на Вестминстер-шоу все внимание окружающих было на ней – она была польщена этим не зная, что для любителей животных меховая шуба как красная тряпка для быка.

Так что в течение дня она была достаточно мила. Но однажды утром я выходил из ванной, а она туда хотела войти – я вскрикнул от ужаса: без парика, бровей, ресниц, помады передо мной был чистый Фантомас.

Однако я отвлекся от собственно истории о Гоше. В тот день нам всем нужно было уйти очень рано и я прокрался в гостиную, чтобы снять плед с Гошиной клетки – гостьи могли не сообразить и не гоже Гоше сидеть сутки в темноте.

Вечером приходим мы домой, а Гоша нас встречает не смехом, не свистом или лаем, а руганью:

— Сволочь! Заткнись уже! – и это голосом гостьи, но без мата, который я здесь опускаю.

Моя гостья заметалась:

— Ой что это он врет, я такое не говорила. – Ей было очень неудобно что она грубо разговаривала с птичкой гостеприимных хозяев.

К сожалению эта фраза на долго осталась в репертуаре Гоши, а то чему мы хотели его научить он игнорировал начисто.