"Зачем приукрашивать хорошую историю? "Ответ пришёл через 2 года.

Если вы были членом московского клуба самодеятельной песни (КСП) в районе 80 года, можете пропустить этот абзац, а для остальных — немного фактов. Московский КСП был достаточно велик и разбивался на кусты ("Если ты поёшь как Градский или пишешь ты как Бродский, то бросай свой куст дурацкий и иди в Новослободский" — речёвка того времени). Кусты устраивали свои слёты на природе, и ещё был общий слёт. Желающих попасть на общий слёт было сильно больше, чем места, так что проблему решали секретность и нашивки. На каждый слёт изготавливали свои нашивки и раздавали каждому кусту. Внутри куста решали, кому дать нашивки. Их надо было нашить на одёжку (я нашивала на штормовку). В день слёта нашивки служили пропуском на спец автобус или спец электричку, которые везли людей на слёт. Конечно, все равно были люди, которые попадали на слёт без нашивок — их называли хвостами. Без мобильных телефонов отсекать хвосты было легче, но всё равно это была нетривиальная задачка.

В 1980 году я уезжала во время слёта, а по возвращении мне рассказали замечательную байку. Чтобы подготовить слёт, нужны квартильеры, которые едут на место слёта заранее. Каждый куст прислал своих людей, но квартильеров куста Феня отсекли, поскольку Феня славилась своей любовью к хвостам. Тогда квартильеры Фени решили сами найти место слёта. Поскольку был известен день и ехать должны были электричкой, они обошли все вокзалы и нашли тот, откуда эта электричка отправлялась. Заодно выяснили станцию, до которой она была заказана. А дальше им невероятно повезло. Когда они поехали на нужную станцию, по дороге они познакомились с лётчиком сельской авиации. Узнав об их проблеме, он предложил свою помощь. Они дружно сели в его самолёт и полетели. Заметив большое скопление людей, лётчик посадил машину, как оказалось, у ног главного начальника Игоря Каримова. Он спросил начальника: "Здесь проходит слёт КСП? " — и обалдевший Игорь подтведил этот факт. После чего из самолёта вылезли все отсеченные квартильеры Фени.

Мне байка понравилась, но, к сожалению, я быстро осознала, что из трёх героев этой истории два — мои хорошие приятели. И тогда мне захотелось узнать, как всё было на самом деле.

При встрече оказалось, что на самом деле история была попроще. Начало совпадало, вплоть до поиска электрички и встречи с пилотом, а вот дальше я была разочарована. Не лётчик предложил свою помощь, а его попросили. Никого он в свой самолёт не сажал, а нашёл место скопления людей и рассказал ребятам, куда идти.

Тут я, наконец, осознала, что имел ввиду мой красноречивый друг. И обратилась к своим приятелям: "Забудьте этот вариант. Давайте я расскажу вам, как всё было на самом деле... "

дочь, но жизнь у мамы дальше пошла строго по наклонной. Отец любил заложить за воротник, после чего у него просыпался педагогический зуд и желание быкануть на первого попавшегося. А кто у нас первый попавшийся? Разумеется, домашние.

Через год в этом угарном чаде семейного кутежа появился я, а ещё через полтора — мой младший брат. Спустя полгода мама подхватила гепатит. Что простые деревенские парниши, выросшие в глухомани, знали про вирусные заболевания? Примерно ничего. Мать терпела до последнего, у отца были "дела поважнее", и лишь когда она упала в обморок от невыносимой боли, он нехотя отвёз её в больницу. Домой она уже не вернулась...

Отец остался один с двумя карапузами, одному из которых едва стукнуло полгода...

Брата забрал дядя и увёз к себе в деревню — низкий ему за это поклон. А мы с отцом перебрались в город.

Первое время отец периодически наезжал в родные края. Из тех визитов в память навсегда въелось: тётя крошит свежий хлеб в парное молоко, и ничего вкуснее этого я в жизни не пробовал. Ещё помню, как братцу купили крутейший пистолет с пластмассовыми пульками, и Паша отчаянно ревновал своё сокровище, не подпуская меня даже на оружейный залп.

Как-то раз меня взяли в поле на прополку сорняков. Я, городская неженка, безнадёжно отстал от местных стахановцев грядки. Паша, шустро закончив свой участок, вернулся и без лишних слов доделывал всё за меня.

Поэтому, когда на следующий год папа анонсировал очередную поездку в деревню, я заранее выставил ультиматум:

— Я поеду! Но работать — вигвам!

Папа от души поржал. В деревне он пересказал мою "забастовку" всем родственникам — те тоже почему-то заходились от смеха. И только тёте Наде почему-то было неудобно, поэтому она строго следила, чтобы меня больше работой не нагружали. Никакой.

Время шло. Когда Паше исполнилось 16, отец привёз его в город. Выдал местному директору школы "стипендию" и организовал аттестат.

Первое время брат в городе сильно скучал — резкая смена декораций ввергла его в глубокий культурный шок. Пока отец оформлял ему документы, Паша сутками сидел у окна, гипнотизируя городской трафик. Отец тогда вкалывал слесарем-сантехником сутки через трое. И каждый его уход на смену означал для нас локальный праздник. Я возвращался с работы, брал в прокате кассету, закупал ништяки, и мы погружались в "видик". Для нас, детей суровых 90-х, это было настоящее окно в параллельный, яркий и захватывающий мир.

Получив паспорт и прочие регалии, Паша тут же выпорхнул на работу. Потом была армия, потом снова трудовые будни.

Папа у нас — человек тяжелейшей душевной конструкции, как вы уже, наверное, догадались. Заработал — выпил — в табло, заработал — выпил — в табло. Но Паша, выросший практически без отца, пылал к нему особыми сыновними чувствами: "папа то, папа сё". Впрочем, отец — мастер на все руки, он сумел довести до кондиции даже такого преданного сына. Уже и не помню, из-за чего вспыхнул сыр-бор, но младшенький Иванушка-дурачок собрал вещи и бесследно испарился с радаров.

— [м]лядь а я здесь причем?! Ты же со мной не ссорился?! Позвони раз в месяц, скажи что у тебя все норм, дурак он и есть дурак!

Сироты они все очень обидчивые.

Мы переживали. Целый год парня носило где-то по просторам необъятной родины. И тут я совершенно случайно срисовываю его в автобусе:

— Алло, гараж! Ты где шляешься, придурок?!

— Да я, это...

— Дебил ты, а не "это"! Мы же тут себе все нервы вымотали урод!

И вся песня с припевом.

Потом я провел спецоперацию по примирению его с отцом. Подарочки, сложные диппереговоры, возвращение блудного сына.

Лучшими друзьями мы так и не стали. Слишком разные: разная культура, речь, да даже взгляды на мироздание. Мне с ним скучно, у него тоже свой космос. Но если прижимает по-настоящему — мы всегда рядом. Он подставляет плечо материально, я — духовно, даже непонятно что лучше.

А ты как думаешь?

ГОСТ

что китайцы много чего продают у себя в Китае, но почти ничего не продают за его пределами. Всех "тонкостей" продуктового портфеля данной компании никто в Европе особо не представлял.

Возникло предложение попытаться найти дополнительные рынки сбыта для препаратов китайского производства.

И вот поручили мне разобраться, годится ли один из перспективных китайских препаратов для России.

Препарат был вроде бы эффективен и вполне безопасен, так что первое впечатление у меня было о нем довольно позитивное.

Но потихоньку выяснилось, что производят его в Китае из мочи заключенных, причем в основном уйгуров. Для выработки 1 г препарата требовалось несколько тысяч литров мочи, так что промышленное производство требовало как минимум пару сотен тысяч заключенных, регулярно писающих в специальные емкости, собирающие все те кубометры зэковской мочи, откуда мочу раз в неделю отвозили в фармкомпанию на "глубокую переработку".

Я это выяснил, сидя в Москве, всего за пару дней поисков в интернете.

Поделился я этим своим "открытием" с нашим боссом-франкофоном.

Получил от него на французском языке "Merde! " и еще пару десятков не распознанных мною слов.

На следующий день этот "китайский проект" был закрыт навсегда.

трёх месяцев в испанской тюрьме. Это был его первый тюремный опыт, после которого Георг мог бы с уверенностью заявить, что тюрьма — это, конечно, интересное место, но, если вдруг вам стало скучно, то долго там сидеть не стоит.

Попав, наконец, через Гибралтар, в Великобританию, Георг англифицировал свое имя, став Джорджем Блейком, В 1943 году он поступил на службу в британский военно-морской флот, а год спустя младшего лейтенанта Блейка перевели в шестой сектор секретной разведывательной службы Его Величества.

После войны Блейка отправляют в Кембридж учить русский язык. Потом он получает назначение в Сеул шпионить против КНДР, Китая и СССР под дипломатическим прикрытием.

Именно здесь начинается самое интересное: в июне 1950 года северокорейские войска заняли Сеул, Джордж Блейк и другие британские дипломаты оказываются интернированы. Через год советское посольство в Пхеньяне прислало своим британским коллегам посылку в которой оказалось всего четыре книги: два тома "Капитала" Карла Маркса, "Государство и революция" В. И. Ленина и "Остров сокровищ" Р. Л. Стивенсона. В этих книгах Маркс доказывал, почему капитализм плох, Ленин объяснял, что с этим делать, а Стивенсон сообщал, где спрятано золото.

Следующие два года Джордж Блейк досконально изучает труды марксизма-ленинизма и постепенно становится убежденным коммунистом. Он осознает, что коммунистическая система представляет собой наиболее справедливый общественный порядок, а исторические закономерности предопределяют развитие общества от феодализма и капитализма через социализм к коммунизму.

В 1953 году Блейк триумфально возвращается в Британию, где его встретили как героя и направили в Берлин работать против советской разведки. Там он сам вышел на советскую сторону и начал передавать секретную информацию СССР.

Одним из наиболее серьёзных эпизодов стало раскрытие советской стороне англо-американской операции по строительству туннеля под Восточным Берлином для перехвата советских коммуникаций. Блейк сообщил Москве о существовании туннеля практически сразу после начала операции. Кроме того, он выдавал советской разведке 4720 страниц секретных документов и 600 агентов в Восточной Европе. Некоторые выданные им агенты были впоследствии казнены.

В 1960 году польский перебежчик сообщил американской разведке информацию, позволившую вычислить Джорджа Блейка. В 1961 году Блейка вызвали в Лондон и арестовали. Ему дали 42 года тюрьмы — три последовательных срока по 14 лет. Это был один из самых суровых сроков, назначенных когда-либо в Соединенном Королевстве за шпионаж. В английской тюрьме Блейку не так понравилось, как в северокорейской и он сбежал оттуда, выбравшись по лестнице, сделанной из сплетённых вязальных спиц.

В Советском Союзе Джордж Блейк русифицировал свое имя, став Георгием Ивановичем Бехтером. Работал в КГБ и в Академии Наук СССР.

Георгий Иванович жил в Москве на гонорары от своих книг и пенсию полковника КГБ и оставался убеждённым коммунистом. Он утверждал, что ему не в чем оправдываться, поскольку помогал тем, кто шел в авангарде прогресса.

В 2007 году Владимир Путин наградил его орденом Дружбы.

Георгий Иванович Бехтер умер в Москве 26 декабря 2020 года, в возрасте 98 лет.