в 80-90-е годы. Спорт, профсоюзная деятельность, шахта.. ну и так далее. Человек замечательный, во многих смыслах. Все рассказывать долго, да и не уполномочил он. Отчество у него Вальдимартович, может и сейчас его там помнят, а больше ничего не скажу.: )

Когда плотность смертности людей, имеющих отношение к серьёзным делам в этом регионе зашкалила, за "Ну его на фиг", он собрал семью, ближайших людей, и переехал к нам на Юга. Не забыв обустроить всем им быт. Ну и бизнесом занялся. Чинно благородно.

Так сама история.

Где то в середине 80-х, в самый разгар СССРа, решил какой то член Полит Бюро, мягко скажем, что северные надбавки там народ зазря получает. Ну какая Воркута, на хрен Север?

Кто именно, не помню. Да и не суть важно. И прилетел лично проинспектировать, что да как.

Прилететь то прилетел, да до самой Воркуты ещё доехать от аэропорта нужно. А на ту беду, пурга- метель зарядила, что вполне по сезону было.

Членовоз подали, как положено. Едут. А на ту беду, ему в туалет приспичило. Остановились. Вышел.. и потерялся!

Там в такую погоду, шаг отошел, и пишите письма. Подняли по тревоге всех кого можно и кого нельзя то же. Нашли.. Часа через два..

Откачали. Отпоили. Вопросов, за что надбавки даже не звучало.

По тихому обратно улетел.

Злые языки говорили, что его специально потеряли. Ну как проверишь? Народ такой, что кто и знает, не скажут.

Всем здоровья!: )

всего лишь внимание.

Довольно занимательно выглядят надписи в магазинах: "черствы хлеб", "черствы сыр", "черстве млеко", а все потому, что "черствы" в чешском &языке означает свежий, да и сами названия магазинов кажутся немного *странными "Потравины", то есть продукты.

Когда-то встретил целый список (по-чешски "сезнам") таких слов, занимающий страницы 3-4 учебника. Наиболее веселые из них: "вунь" в смысле запах и "запах" в смысле вонь (после этого название фильма "Вуне жены" (Запах женщины) мне перестало казаться таким смешным). Кстати, "жена" по-чешски женщина, а "муж" соответственно — мужчина.

Дальше по списку: "вражда" — убийство, соответственно "враг" — убийца, "старост" — забота. Логично? Ведь вы при этом очень стараетесь. И т. д.

Еще чехи решили не идти по сложному пути и придумали целый ряд простых и логически понятных слов. Поэтому теперь они ходят по "ходницах" ь (тротуарах), ездят в "возидлах" (транспортных средствах) по "ездницам" (дорогам), при необходимости отправиться куда-то дальше выезжают на Ю"сильницы" (шоссе) и "дальницы" (трассы).

Если же не имеют водительского удостоверения, с удовольствием едут на "летиште" (в аэропорт), покупают "летенку" (авиабилет) и отправляются в незабываемое воздушное путешествие на "летадле" (в смысле самолете), где заботливые "летушки" (стюардессы) разносят им напитки и газеты "новины" из которых можно узнать последние "справы" (то есть новости), а также узнать, в какой гостинице можно получить хорошую "слеву" (скидку).

А еще чехи с удовольствием ходят в "дивадло", то бишь театр, покупая при этом "вступенку" (билет). По пути в театр не забывают прокомпостировать "изденку" (талон), чтобы не иметь неприятности с контролерами. И, конечно же, как интеллигентные люди, пользуются дорогими "вонявками" (духами) ; )

И вам нескучного изучения иностранных языков!

Николаевич, и работаем, да нас нигде не печатают – не берут…

– Как, не берут? – изумился граф, – ведь вы, А. , несомненно талантливый человек, и вы, Б. , и вы, В.

– Все мы талантливы по вашему мнению, Лев Николаевич, – отвечали ему, – а нынешние редакторы изданий этого не находят.

Граф не хотел верить возможности такого грустного явления в печати, как полное отсутствие критического анализа у редакторов, и решил проверить его сам…

Для этой цели он написал небольшой рассказ и послал его в редакцию какого-то журнальчика, подписавшись вымышленным псевдонимом…

Недели через две граф лично отправился узнать участь своего произведения…

Редактор принял его довольно сухо и с первых же слов сообщил, что рассказ напечатан не будет!

– Почему? – спросил Лев Николаевич…

– А потому, – отвечал редактор, – что все написанное вами свидетельствует о полнейшем отсутствии у вас не только малейшего беллетристического таланта, но даже простой грамотности… Признаюсь, любезнейший, – добавил он фамильярно, – когда я читал присланную вами ерунду, то был вполне уверен, что это написано еще совершенно "зеленым" юношей, а про вас этого никаким образом сказать нельзя… Нет, уж вы лучше бумагомарание бросьте – начинать в ваши лета поздно. Ведь вы раньше ничего не писали?..

– Писал…

– Вот как?.. Что же вы писали – признаться, "писателя", носящего вашу фамилию, я не слыхал…

Редактор совершенно бесцеремонно расхохотался прямо в лицо графу…

Тот отвечал ему спокойным тоном:

— Под присланным к вам рассказом я подписался псевдонимом… Вы, может быть, слыхали мою настоящую фамилию: я Толстой… Написал несколько вещичек, о которых прежде отзывались с некоторым одобрением, например, "Войну и мир", "Анну Каренину"…