Как молоды мы были…

В восьмидесятые годы срок обучения на вечерних факультетах в институтах составлял шесть лет, не знаю, как сейчас.

Первым, кто попробовал провести эксперимент по его снижению, был ЛПИ им. Калинина – Ленинградский Политех – во всяком случае у нас в городе, мне так кажется. Чтобы попасть на эту программу, надо было иметь Ленинградскую прописку, и диплом о среднем техническом образовании (техникум) по выбранной специальности.

Первой экспериментальной группе курс отмерили в одиннадцать семестров, я попал во вторую – нам нарезали десять – то есть пять лет вместо шести. Реально программы курсов не стали меньше, просто преподавателям приходилось утаптывать материал в более короткие сроки.

Все, кому довелось заканчивать вечерний, помнят, насколько этот режим дисциплинирует. В среднем в сутки минут пятнадцать свободного времени, и вечно хочется спать. Для себя я решил эту проблему так – часа три- четыре ночью, и часа полтора днём- в обеденный перерыв на работе – благо, обстоятельства позволяли. Когда сутки делятся пополам, времени на сон на самом деле требуется меньше.

Поначалу, когда с непривычки входишь в этот режим – он кажется просто кошмаром по безумному, как Ниагара, уровню потока информации, но со временем втягиваешься. И если на первом курсе, на лекциях по высшей математике, я с ужасом старался успеть законспектировать хотя бы самое основное, что наш преподаватель – замечательный добрейший мужик, доцент Егоров Андрей Фёдорович, мгновенно выписывал мелом на доске, и так же мгновенно стирал, когда ему требовалось свободное место, то на третьем обнаглел уже настолько, что мог себе позволить демонстративно зевнуть, лениво произнося-

— Андрей Фёдорович, а можно чуть побыстрее? Засыпаем…

Все хохотали – это было вроде небольшой разрядки – но он действительно читал так быстро, что неподготовленному студенту предлагался выбор – или слушать, пытаться понять и запомнить, или истерически стараться записывать в конспект всё, что появляется на доске, не успевая даже понять смысл произносимого вслух.

С середины третьего курса учебные планы поменялись, и наша, "ускоренная" группа вылетела из общего потока – отныне нам читались лекции и проводились практические занятия отдельно – не знаю, чем это было вызвано.

Ждём. Честно приходим на занятия. Преподавателя нет. Неделя, вторая, наконец является – бабе лет возле сорока, внешние данные – Джина Лоллобриджида, глаза ледяные, взгляд надменный и изумлённый – "это что, я тут ВАМ что ли, лекции ДОЛЖНА читать? "Ей бы к этому взгляду ещё форму эсэсовскую.

Открывает журнал. Проверка присутствующих по фамилиям называется.

— Артемьев.

— Я.

— Борисова

— Я.

Открывается дверь, и в аудиторию входит опоздавший – Мишка Яковлев – хохмач и задира.

— Почему опаздываете на занятия?

— Что? Это вы мне? Да, там у трамвая колесо спустило. Я уж как старался…

— КАКОЕ КОЛЕСО? Вы что себе позволяете?

Мишка, повышая тон –

— А я откуда знаю? Я что, вагоновожатый? Встал трамвай посреди дороги, говорят колесо – вам его сюда что ли принести для оправдания?

— Садитесь – ледяным тоном.

— Вешников

— Я.

— Володина

— Я.

Снова открывается дверь, и в аудиторию входит последний опоздавший – Серёга Иванов – он в порту работал такелажником, часто опаздывал – там при аврале пока не закончишь, не уйдёшь – а авралы через день.

— Разрешите? Извините, опоздал…

— Да что это такое? ЧТО У ВАС ТУТ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ? ПОЧЕМУ ОПАЗДЫВАЕТЕ НА ЗАНЯТИЯ?

— Скажите спасибо, что вообще пришёл. – мрачно, сквозь зубы, таким тоном, что оторопь берёт.

Тяжёлое молчание. Серёга- мужик здоровенный, после армии, в Афгане воевал, ему просто так в глаза посмотреть – поёжишься.

— Колесникова

— Я.

— И ИЗВОЛЬТЕ ВСТАВАТЬ, когда я называю вашу фамилию!

Ленка встаёт, неловко смотрит вокруг – такого у нас ещё никогда не было. Следующая фамилия по алфавиту моя –

— М…в

Вот уж хер. Я сидя, нагло поднимаю ладошку и делаю несколько доброжелательных помахиваний –

— Я. Присутствую, как видите.

Тишина. Проглотила. Поскользнулась маленько – но с нами на таком уровне действительно никто из преподавателей никогда не разговаривал – мы вечерники, стипендию не получаем, общагой не пользуемся, армией нас не запугаешь – да я за всё время обучения в деканате не был ни разу – и даже не знал, где он находится. Ну не прищемить нас ничем, кроме отчисления.

Больше на перекличке не встал никто.

Не сложились у нас отношения с самого начала. Вот так и пошло. Включилась работать фрау ефрейтор, однако, как показало дальнейшее – запомнила.

Надобно отдать тётке должное – материал она знала прекрасно, лекции и практические занятия вела идеально, если не принимать близко к сердцу этот тон свысока. В том семестре нам по учебному плану втоптали почти невпих[рено]мое – системы дифференциальных уравнений, кратные и криволинейные интегралы, и теорию поля. Кто помнит, что такое дивергенция?

На всё- четыре месяца. По две лекции в неделю.

Зачёт я ей сдавал двенадцать раз. Всего пять задач – и у всей группы зачёт принимался дифференцированно, сегодня одна задача- один балл, послезавтра вторая – ещё балл, на следующей неделе третья –

— Вам тройки достаточно? Давайте зачётку.

Я решал ВСЕ задачи, она находила малейшую ошибку, и следующий раз приходилось опять решать ВСЁ целиком. Ну к примеру – если в итоговую функцию входит синус 45 градусов, она не ставила зачёт оттого, что я оставил это значение нераскрытым – а когда посчитал его на калькуляторе, и написал константой – этого, блин, недостаточно, цифра её не устраивает, точность, мать её, не та – нужно было написать корень из двух на два, а не 0, 707.

Вот так и бодались. Последний раз она вообще маленько сподличала. При определении объёма и площади поверхности фигур, описанных формулами с тремя неизвестными (криволинейные интегралы) их, при пересечении, хотя бы можно представить – в трёхмерном пространстве. Она задала мне фигуры с пятью неизвестными – давай, оттопыривайся, а я посмотрю. Фантастика.

Я любил и неплохо знал математику – но с этим едва справился, на грани желания скомкать листок, и запустить ей в физиономию. Осилил. И зачёт получил.

Экзамен.

— Я понимаю, что требовать от вас идеальных знаний достаточно сложно. Поэтому предложение такое – все, кто сомневается в своих способностях, могут пользоваться учебниками, конспектами, шпаргалками – чем угодно, кто запасся. Следить не буду– но. Максимальный балл при таком раскладе – тройка. Одна ошибка – минус один балл. Кто ошибается– на переэкзаменовку.

— Если есть желающие побороться за более высокую оценку – прошу с чистым листом бумаги и ручкой- на первый ряд.

Кроме меня нашёлся ещё один романтик, но внимательно прочитав здание по билету, скромно пересел назад. Моя очередь выходить к барьеру- беру билет —

— Я готов.

Без подготовки, без размышлений – вот сейчас и посмотрим, знаю я математику, или нет.

Лёгкое изумление на лице – берёт мою зачётку, смотрит, что троек у меня минимум – только по общественным дисциплинам – ну а кто тогда всерьёз относился к "истории партии" или "Капиталу" Маркса?

Сорок восемь минут – я включил секундомер – ровно сорок восемь минут я отвечал. Задачу к билету решил вообще устно. Ни одной ошибки, мы даже не посмотрели, что было написано в билете – по ВСЕМУ курсу, по КАЖДОЙ теме, исчерпывающие точные ответы. Надобно отдать должное ефрейтору – за пределы курса она не заходила с вопросами. Знаете, как шарик летает по теннисному столу? Вот так и у нас – вопрос- ответ, вопрос- ответ. Сорок восемь минут.

Всё, спрашивать больше нечего. Курс исчерпан.

— Гм. Неплохо. Что же вы так беспомощно зачёты сдавали?

(твою же мать!)

— Не высыпаюсь я. Нелегко на вечернем.

— Слушайте, мы с вами столько времени потеряли, я боюсь, что не успею нормально принять экзамен у остальной группы. Вам какую оценку ставить — четыре или пять?

— Мне безразлично. Готов хоть на тройку, при условии, что группе вы подпишете зачётки, просто посмотрев на сделанные задания.

Мадам ухмыльнулась, поставила мне четвёрку, и подписала зачётки всем остальным, вообще не глядя.

Это был наш последний экзамен по высшей математике. На четвёртом курсе была ещё прикладная – но факультативом, без экзамена.

P. S.

На первом курсе в группе было тридцать два человека, из академок восстановились двое – итого тридцать четыре. До диплома добрались девять, защитились восемь.

Из восьмерых – шестеро составили семейные пары, а двое уже были с колечками.

Ленинградский Политех, 1982 – 87.

Я абсолютно раскрепощенная в ceксе. Отдаюсь этому процессу полностью. Нет, я не нимфоманка и мне с утра до ночи не надо, партнёр у меня один постоянный. Но когда дело доходит до ceкса, я максимально расслабляюсь и наслаждаюсь процессом от души. В итоге и мне прекрасно, и партнёру. И я в шоке, сколько зажатых в этом плане людей, как мужчин,

Ситуация распространенная и, возможно, уже были аналогичные истории.

У наших соседей жил кот (кличка Барс, вероятно, сначала был Барсик), не те плюшевые игрушки из квартир, а именно деревенский кот. Ласку не принимал, разрешал себя только кормить, за попытку погладить мог расцарапать руки на полоски. Но однажды соседям привезли внука 3-х лет, и первое слово в деревне было "КИСЯ". Барс посмотрел на объекта агрессии и... сдался. Проще говоря, кота гладили, одевали, таскали и даже расчесывали все лето, за это время он даже коготка не выпустил. Хотя за сотую долу аналогичного подхода со стороны взрослых, мог нанести серьезное ранение. После отъезда внука дед накрыл "поляну" для кота и говорил: "Прости нас. Внук все же. И спасибо за терпение." А со стороны кота было что-то среднее между "мяу, ш-ш-ш, мур", короче, кот выдохнул все эмоции, накопившиеся за лето, и принялся уплетать курочку.

Сделать по-дружески

Был у нас одно время водитель. Машину с водителем нанимали в автопарке. Понадобился ему совочек для печки. (Частный дом)

Ну, там уголек в печку подкинуть, подобрать горящие угли, если что из горящей печки выпадет, и вообще — в хозяйстве вещь нужная. А в магазине такой совок продавался. Крепкий, кованный, но стоил он тогда 12 советских рубликов.

Деньги, по тем временам, не сказать чтобы большие, но приличные. Чуть больше 2(двух пузырей), чтобы было понятно. Как-то поделился он своей проблемой с приятелем, а тот ему и говорит:

— Ты что, дурак такие деньги платить за совок? У тебя же весь автопарк в друзьях ходит. Ты то тому подвезешь, то тому отвезешь, в парке листовой металл есть, гильотина есть, кузнец, когда трезвый, может лошадь и блоху подковать. А ты собираешься за какой-то совок больше двух пузырей пустить на ветер. Не ожидал...

Короче. Обошёлся нашему водителю совок, как он рассказывал, в пять пузырей. 2(два) и 5(пять) — чувствуете разницу в выгоде?

Тому, кто на металле сидит, тому, кто на автокаре подвозил бухту с листовым металлом, гильотинщику — само собой, кузнецу — само собой, ну, и мастеру ремцеха, разумеется.

Все же друзья! Просто так просить неудобно, не нищий же, а брать деньги, в то время, было брать западло. Такая вот история вспомнилась.

КОНФУЗ

(А вы ещё не клонировали ваши сбережения?..)

В столице задержали подозреваемого в хищении денег у легковерных граждан под предлогом их "магического приумножения". Им оказался 45-летний уроженец одного из государств Центральной Африки. (Фамилия и имя в интересах следствия пока не разглашаются).

Сам магический ритуал был не очень изощрённым.

"Предварительно установлено, что мужчина занимался так называемым клонированием денег по отработанной схеме. Для совершения ритуала он использовал купюру потенциальной жертвы, собственную банкноту такого же номинала, бумажные заготовки и химический раствор. Незаметно соединяя две купюры, "чародей" произносил заклинание и обливал их жидкостью, которую называл волшебной. Затем демонстрировал клиенту якобы удвоенную сумму. Подозреваемый проделывал такой ритуал со всей пачкой денег клиентов, подменяя их на фальшивые", – рассказала журналистам представитель МВД России Ирина Волк.

По сообщениям Интерфакса, мужчину задержали в квартире при попытке заполучить более 22 миллионов рублей у очередного обратившегося к нему гражданина.

Хорошо подготовленный кадр для Министерства финансов.)))