забухали на недельку. А потом я в последнюю ночь перед отъездом потерялся, а все уехали. Немножко поискали, но всем хреново было, так что быстро выдохлись. В общем, я очнулся в каких-то игипитских еб@нях, морда песке, ничонипони, бродил-бродил и забомжевал. Всё время хотелось жрать и пить.

Страдая от недельного похмелья, нашёл на улице какие-то лохмотья и переоделся египетской старушкой — за каким хреном, не могу вспомнить. Но что-то логичное, типа не ограбят или ещё что-то. Стою в закоулке, жую кусок сухой лепешки. Замотан по глаза, ибо щетина, и грустно втягиваю шнобаком запахи еды, витающие в воздухе. Вроде как какой-то праздник готовится, ворота открыты, во дворе шухер, все туда-сюда бегают. Я поближе подошёл, всё равно делать-то нечего, а тут подкатили машины, и оттуда стали выходить египетские женщины.

Я хотел отойти в сторону, но из дома выбежали другие женщины, начали громко кричать и обнимать, и меня затащили внутрь с толпой. Я старушечьим голосом чтобы не спалиться, невнятно мычу ругательства, типа "ули пхаетеся, ща как пхну", что на фоне гомона сходит за арабскую речь. Они прошли в дом, и я прошёл в дом. Запах еды усилился. Думаю, под шумок поем и слиняю, уже руки дрожат от голода. Даже если разоблачат и немного побьют, хрен с ним, зато поем. Цивилизованность — это очень тонкий слой, смывается десятью-пятнадцатью часами голода. Они прошли в комнату, и я прошел в комнату. Привели молодую девушку, успел подумать, что симпатичная. Скромно стою в задних рядах, не отсвечиваю. Бабки к ней подходят, трогают плечи и курлыкают что-то по-арабски, потом начали снимать накидку, другую, и очень быстро полностью её раздели и давай вертеть туда-сюда — у меня от неожиданности даже не было нормальной мужской реакции на голую молодую девушку. Почему-то уши, правда, заложило, поэтому не слышал что они говорили. И вот стою я ни жив ни мёртв — дрожь распространилась уже на коленки — единственный мужской очевидец обряда "смотрины невесты по-игипитски" и думаю, если обнаружат, что я мужчина, то уже не просто выгонят, а оторвут все выступающие детали и бросят уличным собакам, а из глаз сделают кебаб, чтобы знал куда смотреть. И уже потом выбросят на улицу то, что от меня останется. Эта мысль придала мне сил, попёрло актёрское мастерство, начал как все руками махать, головой качать и подвывать — вроде проканало, только одна бабка на меня подозрительно посмотрела.

Тогда начал бормотать для маскировки всякую муйню, типа "не пожру блин, у вас, а, [м]ляди", но не словами, а заунывным мычанием, почти не разжимая губ и, со страху, с@ка, напевно. Бабка одобрительно кивнула и подхватила к моему удивлению, "алькахиру мин альвахамАди". Я потом узнал, оказывается, от голода и стресса случайно подсказал, что "слишком много родинок" и этим сбил цену калыма примерно на двести долларов.

Я весь вспотел, пока жрачки дождался. Прошли в другую комнату, сели за столы. А как морду-то теперь открывать? Пришлось так сидеть со стоическим видом — зуб болит, не видно что ли?

Хорошо хоть мешок с едой в конце собрали и в руку вложили, я уже ничего не соображал. Все разъехались, я присел на лавочке, нервно подрагивая заглянул в мешок.... Вкус той фатты и кебаба я никогда не забуду, и фрукты очень сочные были, шукран.

А потом я брёл-брёл-брёл и почти вышел к отелю, как меня нашли на улице наши, они прочитали в каком-то фейсбуке, что я потерялся и опознали.

сюрпризов! Я мечтал о них! И они начались уже в аэропорту Бен-Гуриона.

Нас в группе — 44 человека. Несколько шестидесятилетних малолеток, с десяток восьмидесятилетних юнцов и девиц, остальной контингент — вне возраста. Туристический инвентарь — палочки, костыли, инвалидные коляски. Тяжеленные чемоданы — само собой!

Я понял, что дом престарелых полным составом отправляется в последний путь. И окончательно убедился в этом, когда уже на корабле всю группу экстремалов разместили на второй палубе. Чтобы ближе к воде. Но это будет потом. А пока что я с умилением и ужасом глядел на решительных бабулек и отчаянных старикашек.

Зато, в свои шестьдесят с хвостиком я ощущал себя добрым молодцем! Обе мои грыжи стыдливо спрятались и, совершив грЫжданский подвиг, не докучали мне до самого окончания круиза.

Одной из бабулек стало дурно уже в самолёте. Её подключили к балончику с кислородом и остаток пути она провела весьма недурно.

Посадка на корабль проходила успешно. На паспортном контроле лишь ксива моей супруги вызвала явное подозрение. И это можно было понять. До этого перед очами чиновницы прошкондыбал реликтовый отряд особого назначения, а тут какая-то шестидесятилетняя молодуха нагло пытается переплыть границу. Подозрительно! Чиновница вооружилась лупой и стала внимательно изучать явно поддельный паспот моей жены. Я с волнением ждал результата, поскольку мне тоже стало интересно знать — с кем я провёл последние сорок лет?

И лишь после вмешательсва сопровождающего группы, в паспорт супруги нехотя шлёпнули нечто размытое и неразборчивое.

В дальнейшем, каждого из нас сфотографировали для личной карточки, которая служила временным пропуском при выходе с корабля на сушу и наоборот. Во время процесса съёмки я случайно моргнул одним глазом. И в дальнейшем, чтобы меня узнавали на контроле, вынужден был проверяющему подмигивать. Иначе — не похож! До сих пор моргаю...

На лайнере — тринадцать палуб. Более трёх тысяч пассажиров. Команда — более тысячи. Концертные залы, спортивные и детские комплексы, косметические салоны, рестораны, магазины, казино, бассейны и многие прочие места, где вас могут запросто раздеть.

Поэтому, из каюты лучше не выходить. А если у вас каюта с балконом, то и подавно. Даже если вы запомнили номер своей каюты, название палубы и ещё помните данные своего паспорта, не факт, что в ближайшие две недели без GPS- навигатора вы найдёте дорогу в своё временное жилище.

Лично я в этом деле преуспел. За пару дней так изучил корабль и так свободно ориентировался в лабиринтах всевозможных переходов, что мог запросто подрабатывать проводником.

В любом случае, отчаиваться не надо. С голоду умереть или просто похудеть на судне не получится. Умываться можно в бассейне. Писать там же. Спать с комфортом в любом из салонов — пожалуйста! Бриться и стричься — в парикмахерской. При условии, что личная карточка с вами. Но если этот жалкий документ вы оставили в каюте, то дела ваши не очень... Встречал я несколько таких заблудших субъектов. Обросшие, помятые, с весёлой сумасшедшинкой в глазах. На экскурсии их не выпускают, а недельку спустя они и сами не просятся. Кто-то начинает подрабатывать на кухне, другие идут в матросы. А некоторые, особо одичавшие ещё с предыдущего круиза, разрешают сфотографироваться с собой всего за двадцать евро.

Кстати, такое же фото с капитаном обойдётся вам уже в сорок евро. Дважды в неделю, в свои сверхурочные, капитан обслуживает человек по сто в день. А в дни, когда он завязывает с этим делом, корабль, прибавляя несколько узлов, идёт явно шустрее.

Случаются некоторые накладки с выходом на сушу. Это когда все три тысячи человек одновременно собираются на экскурсию. Процесс затягивается. И если вы предусмотрительно — заблаговременно сходили перед экскурсией в туалет, то перед эвакуацией на берег вы опять хотите по-маленькому. И это ещё не худший вариант.

Маршрут у нас был замечательный! Англия, Франция, Испания, Португалия, Италия... На третий день путешествия, а точнее десятого сентября, в маленьком французском городке я ел самое вкусное и самое желанное в своей жизни мороженое. В кафе мы зашли вчетвером. И заказали четыри порции. Но то ли наш английский был чрезмерно высок, то ли городок оказался уж очень мал, но нас не поняли. Нет, насчёт самого мороженого сомнений не возникло. Просто ничего другого в кафе не подавали. Но цифра"4" ни на одном из приличных языков, включая идиш, продавщицей не воспринималась. К сожалению, по-французски я считал лишь до трёх. И три порции мы получили запросто. Оставшись без своей порции мороженого, я не оставлял попыток объясниться. Напел Вивальди, наговорил о Чайковском. "Времена года", коих четыри, воздействия не возымели. Четвёртая французская республика ностальгии у милой девчушки — отмороженной на всю голову, не вызвала. Про четыре танкиста и собаку я уже даже не упоминал.

На улице всё ещё стоял сентябрь... И тут меня осенило! По моей просьбе мы вчетвером встали в одну шеренгу. Трое ели мороженое, а один, то есть я, его не ел. И продавщица всё поняла! Нет, она не сосчитала. Она просто устранила несправедливость. Ну очень милая девушка... И мороженое — ну очень вкусное...

Приближаясь к Гибралтару, корабль попал в шторм. Мы с женой в это время находились на предпоследней открытой палубе. Качало от души. И ветер с нами не церемонился. Солнечные очки с нас сдуло моментально. Мимо пролетела чья-то вставная челюсть. На бреющем пронёсся парик. Позже утверждали, что это был скальп. Немца на инвалидной коляске ударило о борт. Он, забыв что инвалид, встал на ноги. И его тут же сдуло в трюм. По крайней мере, спустя сутки, обнаружили его именно там. Впервые за последние пятьдесят лет он пошёл самостоятельно, но из родного языка помнил лишь одну фразу — Oh mein Gott!

Мы с супругой на карачках спустились на нижнюю закрытую палубу. Рукава моей рубахи, которые я ранее закатал, силой ветра оказались скатанными и застёгнутыми на обе пуговицы. Стихия! И относиться к ней нужно серьёзно, а не спустя рукава. Но что поделаешь, если у шторма лишь ветер в голове...

Гибралтар нам очень понравился. Идиллия! Лишь местные обезьяны-маготы портили благостную картину. Наглые гоп-стопники, похожие на бомжей, они по-новому высветили во мне понимание теории Дарвина — обезьяны произошли от людей!

Вы мирно сидите за столиком. Пьёте кофе с тортиком, облизываете мороженое, надкусываете банан — короче, наслаждаетесь жизнью! И тут подходят ЭТИ. Глядят мрачно. Молчат грозно. Всё. С продуктами можно попрощаться. Вставать надо медленно. Удаляться плавно. И никаких объяснений. Типа, сами мы не местные... И ни в коем разе не признавайтесь, что вы из Израиля — сразу полезут обниматься и лобызать.

Наш круиз подходил к завершению. Мы насмотрелись, удивились и восхитились! С пиратами не встретились, с айсбергом разминулись. Дом престарелых в полном составе возвращался на родину. Через год он опять отправится в свой последний путь. Очевидно, это будет покорение какой-то горной вершины, благо спортивный инвентарь всегда под рукой-ногой!

А я обожаю круизы! На борту корабля — море еды, море развлечений и покоя. За бортом — просто море! А в последнем круизе — это был океан..