Лихим девяностым посвящается:

Работал я тогда в медведковском таксопарке (один из немногих, что сохранился тогда, да и сейчас, на плаву). Помню, однажды остановил гаишник на Кутузовском:

— Почему у вас нет ближнего света?

— У меня и дальнего нет.

— Почему у вас сиденье привязано ремнями безопасности?

— Чтобы не упало.

— Откройте капот. Почему аккумулятор на кирпичах?

— Да что ж ты заладил "почему да почему"? Потому что машина на два года старше Крупской! Слушай, а давай я тебе рублей тридцать дам, и ты мне номера снимешь? Без номера машину поставят на прикол, а так как хуже этой в парке не было, значит, мне дадут что-то хоть немного лучше.

Гаишник сообразил, посуровел:

— Проезжайте.

— То есть как проезжать? И ничего?

— И ничего.

Ну не скотина?

Рассказала мама. Жили она, моя бабушка и два ее брата в квартире. Старший милиционером был, средний в армии, а она, младшая, всегда домой после школы и одна до вечера.

Как-то, когда ей было 10-13 лет, в двери постучал мужчина. Представился милиционером, ну мама и открыла. Он вошёл, осмотрел комнаты и сказал: "Собирайся!". Мама поняла, что это не шутки, и пошла собираться, плача и прощаясь мысленно со всеми. Он стоял в проходе входной двери и ждал. Бабушка должна была прийти минут через 20, так как каждый раз после работы шла в магазин. Уже собравшись, стоя на кухне, мама слышит женский стук каблуков. И по шагам она поняла, что это ее мама. Было слышно только, как мужик рванул вниз. Заходит бабушка, а двери нараспашку. Мама все так же стоит, вся бледная, и не шевелится. В общем, оказалось — это был маньяк-педофил в розыске.

После этого мама всегда ходила с бабушкой везде и сама на улицу ни шагу. Но самое страшное, что мама и бабушка видели его ещё пару раз у соседнего подъезда. Он стоял, смотря на их подъезд и окна, и ждал, когда мама останется одна. Все обошлось благодаря тому, что именно в этот день бабушка решила с работы пойти прямо домой.

В свое время я просрала халявную двушку. Мне было чуть за 20, я недавно вышла замуж, и мы жили на съеме, когда мои родители сделали нам предложение невиданной щедрости — они хотели купить нам квартиру. Условий было два: квартиру они выбирают сами, и оформлена она будет на кого-то из моих родителей. То есть наше дело согласиться и въехать. В общем, повезло мне, что с младых ногтей я "читаю мелкий шрифт". Квартиру, как оказалось, они давно уже выбрали — смежную со своей, койка к койке через стенку в хрущевке. И тут я поняла, что мы с мужем больше никогда не займемся громким ceксом, что я буду отчитываться за каждую минуту детского плача (если нам, конечно, вообще удастся зачать ребенка), что наши приходы и уходы будут вычисляться по хлопку двери... А самое ужасное, что моя вечно изнывающая от скуки домохозяйка-мама не оставит меня ни на минуту в собственной квартире, ибо условий, как оказалось, три — у родителей будут запасные ключи.

Квартиру мы себе купили сами, в другом конце города, пусть и спустя восемь лет.

В обеденный перерыв шел домой и вижу: идут двое подростков — мальчик и девочка. Идут, смеются, и тут он снимает с себя куртку, а она с себя, и они меняются. Для девочки его куртка была очень уж большая, а на нем ее куртка даже не застегивалась. Шел я за ними еще очень долго, и всю дорогу они даже не смотрели на окружающих и их взгляды. Я понял, что первая любовь — это самая крутая штука в мире.