к потолку.

Сотрудники ООО "Рога энд копыта" морщились и переглядывались. Коллектив тут подобрался в основном из приличных людей, к ссанью на пол не склонных. Жаль только, что приличный народ со временем стал покусывать сначала новеньких, потом собратьев по разуму, возрасту и стажу, и к моменту событий некогда дружное гнездо превратилось в змеиную нору.

Люди объединялись во враждующие группы по неясным признакам, группы по мере сил гадили друг другу. Страдало прежде всего дело. Работа страдала.

Юрист мог намеренно затянуть вычитку контракта, чтобы менеджер потом носился, как заведенный. Менеджер намеренно затягивал передачу пожеланий контрагентов юристу, чтобы тому приходилось ваять контракт поздним вечером, наматывая на кулак волосы с остатками мозгов. Никакие меры сверху не помогали. "РэК" занимался очень специфическим сложным оборудованием, абы кого на продажи не посадишь, так что выгнать всех нах[рен] и набрать с улицы — не катило.

— Это, наверно, В.! У него камни в почках, вот и ссытся, как пьяный бык.

— Да удалили мне камни еще в том году! — рычал В.

— Может у тебя простатит обострился.

— У голубеньких простатита не бывает. — прошипели из-за кулера.

— пе[тух]а в зеркале увидишь! — обернулся сорокалетний отец двоих детей.

Закулерный шептун благоразумно промолчал.

Зато подключилось еще пол-офиса с взаимными подозрениями и обвинениями. Вакханалию оборвал замдиректора, объявив, что если "вы тут не прекратите ерундой страдать, сортир запру и будете бегать к метро".

Перспектива скакать к синим будкам через улицу коллектив не вдохновила и он заткнулся.

Наутро В. и Простатит были замечены вместе в курилке за обсуждением проблемы, потом к ним подключился "четырехглазый, у которого минус восемь, он-же-ни-хрена-не-видит", на другой день к проблеме привлекли "молодого, который вообще не пойми что". Молодой отправился посоветоваться к тетке, которая была когда-то инженером-связистом, связистка обратилась за советом к подружке Зине, внук которой....

Через неделю, наверное, вся фирма была вовлечена в процесс ловли ссыкуна. Видеокамера на базе мобильника, дежурства по туалету, проверка за каждым выходящим, новые идеи, выдумки, обсуждения.

К концу февраля гадюки убрали зубы, сплюнули яд и обратились — максиум — в ужиков. Атмосфера разрядилась, запахло весной, народ подружился. На пол больше никто не ссал, работа выровнялась, пакости забылись.

В середине марта в кабинет гендиректора зашел Закулерный Шептун, взятый на время декретного отпуска сотрудницы:

— Андрей Андреич, вы довольны результатом?

— Доволен да еще как! Что же вы сделали чтобы помирить моих чучел?!

Похабник скромно улыбнулся:

— Секрет профессии.

— Ну все-таки.. — настаивал директор, отсчитывая рыжие купюры.

— Николай Михалычу вы не сознались, Александр Генадиевич до сих пор голову ломает, бедный. Что же у вас за профессия секретная?

— Дрессировщик. Я вообще-то из цирковых был, пока левушка мной закусить не вздумал. А секрет.. Ну ладно. В общем это я раза два — три поссал мимо унитаза. Видите ли, — дрессировщик не пересчитывая сунул в карман солидную пачку — Животные обычно объединяются по принципу "вместе для лучшей жизни", а вот люди охотнее дружат "против кого-то". Я просто даю людям общего врага.

спать, да и водочка дает о себе знать.

А друг отца — Виктор Николаевич — немного странный, педантичный и мнительный человек.

На рыбалке его странность выражается так: Он на время сна привязывает рыбацкую резиновую лодку себе за ногу веревкой, а сам спит, естественно, в палатке.

Его комментарии по этому поводу ограничиваются тремя словами: "Шоб не с[тыр]или".

Значит, просыпаемся мы утром с бодуна. С жуткого. Мысли такие ленивые в голове.

Будим Виктора Николаевича — мол, утренний клев, рыбачить пора.

Он поднимает голову, открывает (как он думает) глаза и произносит: "На х[рен]! "

Тот же ответ мы получаем на вопрос о возможности использования его лодки на время утреннего клева.

Принимаем это как ответ "да".

Здесь надо уточнить, что тот берег озера, на котором мы останавливаемся, очень высок и крут.

Спуститься пешком по нему к воде еще можно, а вот лодку дотащить — никак.

Не мудрствуя лукаво, мы загружаем лодку необходимым снаряжением, кладем в нее якорь и бросаем с берега на воду.

Все произошло в одно мгновение. Вслед за лодкой из палатки, сидя на жопе, с большими (уже проснувшимися глазами) и криками: "[дол]бана в рот! " пролетает Виктор Николаевич и скрывается за обрывом берега, затем раздается звук, похожий на звук при падении свежего мяса на стол без скатерти и сопровождаемый также похожим на него по звучанию криком:

"[м]лядь!".

Мой друг протирает глаза и говорит: все, не пью больше (он не знал о системе сигнализации, к которой прибегал Виктор Николаевич).

Я же понял, что произошло, но надеялся, что он упал в воду.

В воду он не упал. Виктор Николаевич лежал в лодке лицом вниз в неестественной позе, потом перевернулся, обвел окрестности помутневшим взором и сказал: "Хорошо, не за х[рен] привязал! "