Кенгуру — это единственный в мире вид зайцев, который пересмотрел все фильмы с Ван Даммом, ушел в качалку и больше оттуда не возвращался. Если вы приедете в Австралию и решите подойти к этой двухметровой туше ради селфи, вы совершите главную ошибку в жизни.

Эти парни выглядят так, будто синтол в их бицепсы закачивали ведрами. Причем они прекрасно знают о своей форме: кенгуру обожают часами стоять перед соперником (или испуганным туристом), демонстративно разминая плечи и поигрывая грудными мышцами. Чисто уличные понты, чтобы вы сразу поняли свой статус на этом празднике жизни.

Их боевой арсенал впечатлит любого мастера боевых искусств. Хвост кенгуру — это не просто отросток, это монолитная пятая конечность из литых мышц. Кенгуру может перенести на него весь свой стокилограммовый вес, зависнуть в воздухе на пару секунд и с разбега выписать вам удар с двух ног прямо в душу. На задних лапах у них при этом растут такие когти, которые работают не хуже швейцарского ножа. Одного точного попадания достаточно, чтобы закончить любую дискуссию о правах животных.

Но вершина их тактического гения — это разборки на воде. Если кенгуру понимает, что за ним бежит собака или другой хищник, он не паникует. Он спокойно заходит в ближайшую реку по грудь, поворачивается лицом к преследователю и ждет с видом вежливого администратора. Как только глупая жертва подплывает поближе, этот качок берет ее на удушающий прием передними лапами и начинает топить с абсолютно невозмутимым лицом.

В общем, если вы встретите в пустыне прыгающую гору мышц, которая смотрит на вас взглядом коллектора, лучшая тактика — медленно пятиться назад и не делать резких движений. Потому что кенгуру правила приличия не читал, а весовая категория у него явно повыше вашей.

Двадцать пятый вал.

Друг мой старинный сейчас подрабатывает в доставке Ozon (не реклама), параллельно с поисками работы по своей специальности (уволился из компании с руководящей должности; говорит, рынок труда сейчас просто адовый, очень много людей ищет работу).

Рассказал мне небольшой забавный случай с подработки.

Записал

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.

В Турции есть продукт, про который подавляющее большинство покупателей уверены, что его собирают с одиноко растущих деревьев на склонах гор с кристально чистым воздухом. На баночке? am bal? (соснового мёда) обычно нарисована идиллическая сосна, солнце и трудолюбивая пчела. Но если бы производители писали на этикетках суровую биологическую правду, маркетологи краснели и заикались бы.

Турция — абсолютный мировой монополист по производству соснового мёда. Вот только пчёлы делают его вовсе не из нектара... В этой цепочке есть важнейший посредник — крошечное насекомое Basra, известное в быту как падевая тля.

Схема производства выглядит так: тля вгрызается в кору турецкой сосны, питается её соком и выделяет сладкие капли (падь). А уже их собирают пчёлы и несут в улей.

В любой другой стране лесничества скупали бы тоннами химикаты, чтобы уничтожить этого вредителя и спасти древесину. Но в турецких провинциях Мугла и Мармарис лесников, решивших опрыскать сосны инсектицидами, местная гильдия пчеловодов просто не поймёт. Насекомое, которое истощает деревья, здесь берегут как зеницу ока, потому что благодаря его жизнедеятельности страна зарабатывает десятки миллионов долларов.

Так что, открывая баночку знаменитого соснового мёда, стоит помнить: перед вами продукт глубокой кооперации турецкой сосны, паразита и очень неприхотливой пчелы.

Татьяна Лакшми

Сразу предупреждаю: это будет несмешно.

Можно пролистать страшную историю про клаустрофобию, и откуда эта гадость возникла.

Мне было восемь лет, были как и всегда, в гостях у сестры моего отца.

До этого мой папа подарил своей сестре подарок, который можно было достать только по " блату"— холодильник ЗИЛ.

Огромный,