Мама рассказывала историю. Очень уж она сердобольный человек, старается помочь каждому попрошайке чем может, но много никогда не дает, т. к. сама получает немного.

И вот история, изменившая ее отношение к таким навсегда. Шла она на рынок, в кошельке одна пятитысячная купюра, перед рынком на паперти сидит бабушка божий одуванчик с иконкой и со стаканчиком в котором немного мелочи и табличка "на хлеб". Пять тысяч разумеется много а все равно на рынок идти. Купила две буханки хлеба и другие продукты. И вот предприимчивые продавцы сдали ей 10 рублей по 50 копеек (20 монет). Все знают что эти монеты схожи с 10 рублевыми, слепой может и перепутать. И вот она решает отдать ей одну буханку и мелочь ссыпать в стакан. Подошла, ссыпала, у бабки глаза загорелись, мол нифига себе сколько подали, молиться начала. Как тебя зовут доченька — Лариса. Ну вот Ларисонька свечечки за тебя поставлю и помолюсь. Маман отдает ей буханку, и тут у бабушки наступает прозрение, она достает монету, смотрит ее внимательно, дальше плюется, берет буханку, швыряет в нее и тихим старческим шепотом:

— иди ты на... , не нужен мне твой хлеб и деньги твои не нужны, шлюха ты мелочная как тебя земля носит?

И дальше начала какую то непонятную чушь про бесов и демонов шептать себе под нос.

А мама с тех пор никому не подает, как жалок не был бы вид этих старух, если для них 50 копеек это не деньги, а хлеб не продукт.

В штате Делавер идёт суд. Решается дело: выплатить ли Илон Маску деньги заработанные им за последние 7 лет или отдать их все штату Делавер. (Напомню Маск не получал ни цента зарплаты поставив все что имеет на рост собственных акций и речь идёт о тех деньгах что он должен получить по договору с Тесла только в случае если дела у компании будут идти хорошо ).

Дела Тесла действительно идут неплохо и деньги по всем законам и договорам должны быть выплачены, но мотивация штата такая: "зачем и так самому богатому человеку в мире ещё какие-то деньги? "

...

Люди не меняются. Напомнило мне как в годы СССР в нашем конструкторском бюро распределяли премии.

Всем дали поровну кроме некоей Валентины. Ей не дали ни копейки. Причина: "А зачем ей? Ее муж за границу часто ездит, и так им денег девать некуда! "

Сижу я на экзамене, сердце колотится так, будто это финал чемпионата мира. В голове каша, и тут я решаюсь воспользоваться шпаргалкой, которую готовил всю ночь. Аккуратно достаю её из рукава, думаю: “Ну, сейчас-то точно всё получится”.

Но не успел я списать и пару строчек, как преподаватель подходит ко мне и строго говорит:

— А это что у нас?

Я весь покраснел, руки затряслись. В голове уже мелькали картины отчисления и звонка родителям. Но вдруг преподаватель неожиданно улыбнулся:

— Молодец, подготовился! В следующий раз готовься так же, только в голову, а не на бумагу.

Он забрал шпаргалку, но дал мне возможность пересдать устно прямо на месте. Я собрался, ответил на вопросы и всё же получил свою заслуженную оценку. В итоге экзамен закончился благополучно, а шпаргалки я с тех пор больше не делал...

Это реальная история из деревенской глубинки, где было порядка 100 домов и все друг-друга знали в лицо!

Был где-то 1998 год. Мой брат очередной раз скучал на работе в сельской котельной, но тут раздался звонок!

— Алло, Миша? Это с бухгалтерии (администрации) звонят, прийди зарплату получи!

Радостный он побежал в здание

Я люблю Северо-Западную Европу и тамошние народы — молчаливые, не особо улыбчивые, не сильно даже показушно радушные, но надежные как швейцарские часы и готовые подставить плечо, когда тебе это действительно надо. И со своим, северным, чувством юмора.

Недавно ходил в зимний поход в компании таких "викингов", ну и, конечно, в какой-то момент речь зашла о Гренландии.

Тут бородатый норвег, слегка подвыпивший к тому моменту, и говорит:

— Все эти "главные нации Европы" только языком болтать умеют, а как до серьезного дела доходит — так в кусты, а мы, скандинавы, ДЕЛАЕМ! Вот, к примеру, ты знал, что моя крошечная Норвегия направила на 100% больше солдат на защиту Гренландии от этих грёбаных трампистов, чем Велико (хе!) Британия?

— Не, — говорю, — удивил!... И сколько же?

Норвег некоторое время молча смотрит на меня совершенно серьезным и почти трезвым взглядом, потом и говорит:

— Двоих.