Англии, шел вдоль канала на работу, увидел женщину, набросился, изнасиловал и зверски убил. Пошел дальше и жил долго и счастливо, как все. Ничего такого явно больше не делал.

Старшеклассник в Америке зашел к другу, открыла мать, друга дома не оказалось. Набросился, изнасиловал, зверски убил. Жил потом долго и счастливо.

Парень в СССР, в Сибири, познакомился с милой семейной парой на вокзале, пожаловался, что застрял, негде переночевать. Они пригласили его к себе, там было небольшое застолье. Напоил всех клофелином, убил молотком, ограбил квартиру — семь трупов, в том числе двое детей. Жил долго и счастливо, построил дом, вырастил сына, дерево, думаю, тоже не поленился посадить.

Ну и самая знойная история. Чуть ли не в начале 20-го века в Англии человека повесили за какое-то гадкое убийство. Он до конца отрицал свою вину, его родственники ни на секунду не поверили, что он это сделал. История стала семейной идеей фикс: невинно осужденный и казнённый родственник, она передавалась из поколения в поколение. Как только появился анализ ДНК, они потребовали его провести, чуть ли не денег заплатили, не помню — ведь вот, он настал наконец, момент истины!

ДНК совпала. К счастью, у семьи оказалась хорошая психологическая защита — они тут же заявили, что полиция намутила с образцами, хотя как и зачем она могла это сделать, совершенно не понятно. Hа момент совершения преступления это было еще не нужно, поскольку анализ было сделать нельзя, а на момент анализа уже не нужно, чего ради напрягаться ради дела полувековой давности.

Natalia Dubrovsky

этот вопрос стал настолько главным, что ответили на него уже дважды: сначала Николай Чернышевский в 1863 году, а затем Владимир Ленин в 1902-м.

Если Чернышевский пытался объяснить, как построить счастливое общество, то Ленин, внимательно изучив его сочинение, решил, что для начала неплохо бы взять власть в свои руки и уж только потом создать общество всеобщего счастья, не особо спрашивая согласия населения.

Чернышевский писал свой роман в Петропавловской крепости. Ленин — в Мюнхене. Уже одно это свидетельствует о своеобразии русской общественной мысли: чтобы разобраться, что делать с Россией, надо находиться в либо в заключении, либо в эмиграции.

У Чернышевского всё начиналось довольно мирно. Вера Павловна хотела освободиться от семейного деспотизма, устроить швейную мастерскую и организовать жизнь на разумных началах. Герои его романа рассуждали о свободе, равенстве, труде и новых отношениях между людьми. Особенное место занимал Рахметов — профессиональный революционер, который спал на гвоздях, отказывал себе в удовольствиях и вообще производил впечатление человека, которому уже при жизни было совершенно нечего терять.

Чернышевский полагал, что новое общество можно построить, воспитывая новых людей. Ленин пришёл к выводу, что новых людей следует прежде всего организовать в партию, снабдить их партийной дисциплиной, партийной газетой и потоком ценных указаний из ЦК.

Таким образом, за сорок лет русская мысль совершила гигантский скачок: от вопроса, как человеку стать свободным, к вопросу, что делать, если человек не согласен с предложенным ему счастьем. Если Чернышевский написал утопию о счастливом будущем, то Ленин – инструкцию по организации революционной партии.

В результате будущее наступило, а семьдесят лет спустя выяснилось, что вопрос Чернышевского по-прежнему актуален. И вот здесь обнаруживается главная ирония русской общественной мысли. Уже давно пора написать третью книгу, название которой напрашивается само собой: "Что наделали? "Но есть одно опасение, а если вслед за ней появится и четвёртая книга: "Кто виноват? "

И вот тогда всё начнётся сначала.

фоне провала мобилизации на Украине узаконили нвбор в обход ТЦК и территориальных органов управления. Каждую бригаду законодательно обязали создать свое "подразделение рекрутинга".

То есть, по факту государство отдало право силовой мобилизации граждан на откуп частным структурам. Наиболее удачливые командиры быстро сориентировались и стали напрямую работать с местными властями.

Выгодно всем: у руководства того или иного города закрывается план набора, а "рекрутеры" без опознавательных знаков хватают людей на улицах и получают в свое бесконтрольное распоряжение человеческий материал.

Еще раз: те самые "бусики" – это частные "подразделения рекрутинга", по сути, не имеющие к государству никакого отношения и никак государством не контролируемые.

Пойманных на улице несчастных привозят на подвалы, подобные тому, который во вторник штурмовали на Борщаговке. Оттуда их можно отправить в часть, их можно продать в соседний "пидроздил" (подобный рынок оценивается в десятки тысяч людей ежегодно).

Наконец, их можно держать на подвале и требовать выкуп у родных: это массовое явление, сумма выкупа оценивается между 5 и 20 тыс. долларов.

И все это – с благословения государства, ведь набирать напрямую в бригады предписывает упомянутая выше директива Сырского. Все это происходит в тылу, а гражданская полиция над военными контроля не имеет. Именно последним обстоятельством и объясняется бездействие полиции во время событий на Борщаговке.

По оценкам, в ряде регионов Украины до 80% плана набора закрывается в обход государственных ТЦК, то есть, по схеме: похищение на улице – яма – дальше либо штурм, либо выкуп.

В этой системе крутятся огромные деньги. Каждому новобранцу положены государственные выплаты: до 300 000 гривен единовременно и до 100 000 гривен ежемесячно на передовой.

Списки л/с никак не контролируются, у мобилизованных отбирают банковские карты и доступы к счетам, и силком наловленные "ухилянты" никогда не видят своих денег. Это создает каждой бригаде свою собственную черную кассу, из которой и покупаются люди на рабовладельческом рынке, с подвалов "братских" бригад.

Дополнительный метод устрашения – родные. Попавшему в застенки мужику популярно объясняют: мы знаем, где живут твои родные, будешь выступать – у них будут неприятности. Собственно, насильно мобилизованные вполне официально считаются людьми второго сорта, ведь словечко "ухилянты" (уклонисты) – плод центральной киевской пропаганды. Поэтому настоящие защитники Отечества не просто могут, а даже и обязаны применять к ним все перечисленные выше меры.

Свои отряды людоловов есть почти у каждой из 150 украинских бригад, но особенно выделяется "Азов" (террористы и экстремисты).

"Азов" сегодня – это, так сказать, многопрофильный вертикально интегрированный холдинг, война на фронте для которого – лишь побочная деятельность, а главная: это похищение и торговля людьми, крышевание бизнеса, предоставление частных силовых услуг.

"Азов" по сути – государство в государстве, участник полноценной, полнокровной отрасли экономики, в которой заняты сотни тысяч людей, которая законодательно обладает правом на насилие и которую не контролирует ни формальное начальство, ни киевские власти.

Именно "Азову" принадлежит дом на Борщаговке. Именно поэтому бездействовала полиция, именно поэтому в дом не пустили главу Нацгвардии, их формального начальника.

Именно боевики "Азова", отвлекшись от отлова людей на улице и от рэкета, приехали вечером в масках избивать толпу.

Именно поэтому Буданов (тоже террорист и экстремист) сказал в понедельник то, что сказал: мы знаем про множество таких подвалов и – читай – ничего не можем с ними сделать. Вот разве что я лично своим авторитетом могу продавить и войти в конкретный дом.

Оно и понятно: боевики-"рекрутеры" (не только из "Азова", но и из остальных 150 бригад) – сейчас главная сила в украинском тылу. Им ничего не может противопоставить ни полиция, ни территориальная оборона, ни гражданские власти, которые вместе со всей страной оказались у этой бесконтрольной силы в заложниках и, как Буданов во вторник, могут лишь о чем-то просить и уговаривать – чтобы на следующий день взять под козырек и исполнять их условия.

Случай на Борщаговке показал, какой степени разложения достигло современное украинское государство. Показал, у кого настоящая власть в стране. Власть, которую не контролируют ни полиция, ни Буданов, ни Зеленский.

Случай в Борщаговке показал, какое цунами анархии накроет Украину после того, как сила эта сожрет формальные остатки государства.

в один и тот же магазин, тебя уже все в лицо узнают и здороваются. Кассирши в магазине в том числе. А тут гляжу- новая, не видел её раньше.

Ну раз уж стал к ней в очередь, стою. В тот раз заплатил наличкой- надо было пять тысяч разменять. Как положено, она вслух назвала достоинство купюры, сумму покупок и размер сдачи. Только вот отсчитывая сдачу, ловко напихала мне пятисотенных и сторублёвок, вслух произнося правильную цифру, а на деле выдала на пятихатку меньше.

Это правильно, что физиономия кассирши мне не понравилась. У другой я бы взял деньги, и не пересчитывая сунул в карман. А тут сомнение закралось. Демонстративно пересчитал купюры-

— Сколько сдачи, говорю?

У этой дуры глазки забегали-

— Ой, извините, извините, обсчиталась...

Ну, скандалить я не стал, но запомнил.

Второй эпизод. Стоящая передо мной бабулька медленно укладывает свои покупки в сумку, а "знакомая кассирша" уже хватает с ленты то, что я выгрузил из тележки, и быстренько отсканировав, швыряет их налево — в одну кучу к бабулькиным.

— Мадам, вас не учили, что перемешивать оплаченный товар и товар следующего покупателя не рекомендуется?

— Мужчина, вы что меня учить тут будете?

Причём таким сварливым тоном, что я не смог не сказать- ещё руками всплеснув-

— Вот спасибо родная, вас послушал, вроде как стал на тридцать лет моложе — такого хамства я с девяностых не встречал! Даже в самом глухом сельпо!

Окружающие похмыкали, кассирша не нашлась, что ответить.

Прошло ещё недели три. Снова попадаю на эту же тётку. И снова она мои покупки валит в одну кучу с предыдущими. Я только рот раскрыл- возмутиться, гляжу, покупательница, что стояла передо мной, уже бодро ухватила мою неоплаченную бутылку вина и молоко, сунула к себе в сумку и удаляется.

Ага. Спокойно оплачиваю картой покупки, поворачиваюсь к очереди -

— Извините, граждане вам лучше встать в другую кассу. А мерзавке-

— Администратора позовите.

— Что, администратора? Какого администратора, зачем?

Показываю ей на оплаченном чеке вино и молоко. Покупки так и лежат на столе.

— Ну и где здесь вино?

До неё начинает доходить. Однако ничего умнее, чем заорать истошно -

— Это вы специально! Это вы и ко мне встали, чтобы такую гадость! Вот я от вас не ожидала!

— Я сказал, позовите администратора. (разумеется, блин, специально, а ты, зараза, как думала?)

Администратор оказалась умнее, посмотревши на чек, мгновенно просекла ситуацию, смерила кассиршу ледяным взглядом, сама мигом слетала к стеллажам, притащила мне вино и молоко-

— Извините, говорит, кассирша ошиблась, бывает, я прослежу, чтоб больше такого не повторялось.

— Не повторится, я больше у неё не куплю ничего и никогда.

И всё это под скептические осуждающие взгляды покупателей, невольно ставших свидетелями спектакля.

С тех пор я демонстративно вставал в другие кассы, столкнувшись взглядом со знакомой — даже если там стоять было намного дольше. А она ёжилась, взглянув, морду отворачивала — видать не нравилось ей такое отношение.

Однажды покупательница, идущая за мной, эдак с лёгким изумлением показывает на очередь рукой-

— Молодой человек, здесь же короче? (вот спасибо за молодого- то человека)

— А здесь не обманут. Просто я знаю эту кассиршу.

Это было время, когда магазин недолго работал круглосуточно — видимо в порядке эксперимента, ибо не прижилось- отменили.

Рано рано утром, в пятом часу- это чтобы без пробок, выезжая на дачу вспомнил, что там сахар кончился. Нет проблем, остановился у своего магазина, взял сахар, из всех касс работает одна, в пустом зале сидит на кассе эта............ (тут непечатно), и заранее ехиднейшим образом улыбается — узнала. Слов не хватит, чтобы описать эту довольную физиономию — ну, что ты теперь делать будешь? У кого покупать?

Я с каменной мордой подхожу к лотку, швыряю сахар на ленту, поворачиваюсь и ухожу — не сказавши ни слова. Подумаешь, сахар, что других магазинов нет?

Вот так. Кстати, больше я эту тётку не видел. Уволилась, должно быть, или в другой магазин перевелась. А другие кассирши так же вежливо со мной здороваются. Скажешь иногда пару слов, пошутишь о чём- то и тебе приятно и ей — всё- таки нервная это работа, покупателей обслуживать...