Собрались мы как-то отдохнуть на лоне природы, возле озерца, и предаться нехитрым земным утехам.

Проще говоря, порыбачить со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Четверо нас было — отец с другом и я со своим другом.

Как положено, порыбачили, откушали водочки, закусили, потравили байки, ушицы сварили.

Вроде, пора спать, да и водочка дает о себе знать.

А друг отца — Виктор Николаевич — немного странный, педантичный и мнительный человек.

На рыбалке его странность выражается так: Он на время сна привязывает рыбацкую резиновую лодку себе за ногу веревкой, а сам спит, естественно, в палатке.

Его комментарии по этому поводу ограничиваются тремя словами: "Шоб не с[тыр]или".

Значит, просыпаемся мы утром с бодуна. С жуткого. Мысли такие ленивые в голове.

Будим Виктора Николаевича — мол, утренний клев, рыбачить пора.

Он поднимает голову, открывает (как он думает) глаза и произносит: "На х[рен]! "

Тот же ответ мы получаем на вопрос о возможности использования его лодки на время утреннего клева.

Принимаем это как ответ "да".

Здесь надо уточнить, что тот берег озера, на котором мы останавливаемся, очень высок и крут.

Спуститься пешком по нему к воде еще можно, а вот лодку дотащить — никак.

Не мудрствуя лукаво, мы загружаем лодку необходимым снаряжением, кладем в нее якорь и бросаем с берега на воду.

Все произошло в одно мгновение. Вслед за лодкой из палатки, сидя на жопе, с большими (уже проснувшимися глазами) и криками: "[дол]бана в рот! " пролетает Виктор Николаевич и скрывается за обрывом берега, затем раздается звук, похожий на звук при падении свежего мяса на стол без скатерти и сопровождаемый также похожим на него по звучанию криком:

"[м]лядь!".

Мой друг протирает глаза и говорит: все, не пью больше (он не знал о системе сигнализации, к которой прибегал Виктор Николаевич).

Я же понял, что произошло, но надеялся, что он упал в воду.

В воду он не упал. Виктор Николаевич лежал в лодке лицом вниз в неестественной позе, потом перевернулся, обвел окрестности помутневшим взором и сказал: "Хорошо, не за х[рен] привязал! "

Однажды Коля пришел в школу с синяком под глазом. Отвечая на вопрос учительницы о его происхождении, мальчик чуть слышно пробурчал:

— Брат женился...

— Не понимаю, как так? Брат женился, а у тебя синяк.

— Легли спать, он и спрашивает: "Колька, ты спишь?" Я ему: "Нет, не сплю". Он мне и поддал под глаз.

— Когда он в следующий раз спросит, спишь ли ты, молчи,- мудро посоветовала учительница.

На второй день Коля пришел в школу с синяком еще и под вторым глазом. Допрос начался с вопроса:

— Ты что? Я же тебе наказывала, как надо себя вести!

— Я, Анна Григорьевна, так и сделал. Он спросил, сплю ли я — я молчу. Он еще два раза спросил — я молчу. Тогда он говорит: "Ну, поехали!" А я спрашиваю: "Куда вы на ночь-то глядя?" Ну и...

В начале семидесятых в части, где служил мой батя, начальником штаба был майор Корнев. В числе его обязанностей была и организация регулярных выездов по каким-то чисто военным делам автомашины в близлежащий город. Пару раз в неделю это происходило.

В город хотелось съездить и офицерским женам, поэтому для этих поездок назначали цивильный транспорт

Мой друг -любитель жесткого ceкса. Вес -110 кг, спортивного телосложения, при росте под 190 см. Об очередном приключении рассказывает так смачно, аж глаза светятся от счастья.

Как-то раз, к подруге приехала подруга в гости из другого города, и мы решили вместе затусить. У этих все хорошо, дело идет к банальному ceксу. Приехали домой, разбежались по комнатам, через некоторое время выхожу покурить, слышу -из их комнаты доносятся охи, вздохи, мат, шлепки, удары, треск кровати. Улыбаюсь и радуюсь за них и продолжаю курить. Везем девочек обратно, друг рядом сидит, я -за рулем, девочки -сзади. Та обняла его, что-то на ухо шепчет, а у друга лица нет, сидит на измене. Понимаю, что-то не так. Проводили девочек и говорю ему — рассказывай. Тут у него открылась варежка: "Ты же знаешь, что я дикий в ceксе, но рядом с ней я просто мальчик. Она ненормальная, поехали в мобильный салон, я номер поменяю, она хочет, чтобы я к ней приехал в гости и даже, может быть, навсегда, она говорила, что всю жизнь меня искала. Я ее БОЮСЬ!"

— Кто нассал на пол, да!?

Вопль оскорбленного в лучших чувствах старшего менеджера заставил народ поднять головы.

— Прицел сбился, да? Калибровать надо, да? Молотком, (непереводимое тюркское заклинание)?!

Горячий, как и положено азеру, и возмущенный, как и положено сыну интеллигентного врача, ст. менеджер воздел руки