На берегу полярного океана на деревянных помостах стоят две обычные брезентовые палатки с печками. В одной живут два геолога в возрасте, Витя и Саша, в другой – два молодых геолога, я и Илья. Вечер, отходим ко сну. В палатке соседей Витя затапливает печечку и, пока палатка прогревается, тянется их неспешная беседа с Сашей. За это время молодые рядом засыпают.

Когда в палатке становится тепло, Саша залезает в спальник и разговаривает уже из него. Витя продолжает подтапливать печку, как более теплолюбивый; пока он сидит, Саша засыпает и начинает ХРАПЕТЬ. Звуки, которые он издает, напоминают рычание десятка белых медведей, которые окружили палатку и точат зубы грубым рашпилем. Мы просыпаемся и тихо страдаем, Витя не может заснуть и тоже страдает, от невозможности заснуть топит печь. Через 15 минут от жары просыпается Саша и перестает храпеть, но начинает ворчать "Какого лешего, Витя, ты так натопил?! Дышать невозможно!". Витя залезает в спальник и засыпает, засыпаем и мы. Саша сидит на спальнике и ждет, пока палатка из сауны превратится обратно в спальню. Через полчаса палатка соседей остывает, Саша залезает в спальник и засыпает. Включается хор медведей, число участников которого выросло и среди рашпилей появились какие-то ударные (чем это достигалось, не знаю до сих пор). Просыпается Витя, с ненавистью смотрит на Сашу, и от нечего делать начинает подтапливать печку. Через 15 минут в палатке от жары просыпается Саша, медведи замолкают, слышен голос Саши "Какого лешего...?! " — и цикл повторяется вновь. И так до утра, каждую ночь, 6-7 циклов (мы считали). Утром все не выспавшиеся и злые вылезают и идут работать, вечером все повторяется.

Через неделю мы не выдержали и перетащили нашу палатку вместе с тяжеленным помостом подальше от этого рычащего термоада, в результате до нас доходила только вибрация. Через день к нам неожиданно посреди ночи пришел со спальником Витя, втиснулся между нами и пробормотав "Я немного посплю тут, ладно? " мгновенно вырубился. Еще через полчаса в палатку влез со спальником Саша, раздвинул всех (Игорь в спальнике упал с другой стороны помоста) и пробормотав "Я немного посплю, ладно, а то там холодно" сразу уснул... Через 3 минуты (я засекал) палатку окружили медведи и... понеслось! Не выдержав, я очумело оглядел композицию в палатке, и ушел со спальником в опустевшую палатку старших товарищей. Только согрелся – пришел Витя и со словами "Он там храпит немного, я тут посплю, ладно? " отрубился. Еще через полчаса пришел Саша и со словами "Одному в палатке некомфортно" (Илюха так и валялся в спальнике возле помоста, притворившись мертвым) лег между мной с Витей и заснул. В ужасе я прислушался – и уже через 3 минуты нас окружили какие-то гибриды медведей со слонами... Пришлось уйти к себе и задраить дверь...

Этот кордебалет в разных комбинациях продолжался еще недели две, и никогда более конец сезона не воспринимался мною с такой глубокой и непреходящей радостью!

Нужна мне была лестница на дачу, для крылечка. Заказал я её у своего знакомого из энергетического института. Он мне её из уголков металлических и сварил.

А так как варил он её в институтской мастерской, встал вопрос о выносе этого хозяйства с территории института. Знакомый мой, недолго думая, достал бланк вывоза и написал: "Калибратор

Муж научил меня биться пасхальными яйцами. Не знаю, как у вас, а в моем детстве такое не практиковалось.

У нас вообще-то и Пасха не практиковалась, поскольку в семье были кое-какие члены партии. Они зорко следили за нами с одной из ветвей фамильного древа.

А муж вырос в диком месте, там до ближайшего члена партии было три часа езды.

Прошлым летом гулял я как-то в близлежащем лесу и догнал идущего по тропинке пожилого китайца, тащившего за собой тележку на колёсиках, точь в точь похожую на те, с какими пенсионерки ходили в магазины при социализме. Одет он был бедновато даже по местным канадским невыпендрёжным стандартам, был очень худ и заметно страдал от летней жары. На босых ногах надеты старенькие шлёпанцы, голова совсем седая, а походка и заметно дрожавшая рука выдавала подбирающуюся болезнь Паркинсона. Из тележки при проезде по корням деревьев раздавалось негромкое позвякивание. Я тут же вспомнил картинки из школьного учебника истории: истощённые китайские крестьяне в широкополых шляпах, в домотканых рубахах по колено, босые, с мотыгой в руках весь день работают на рисовых полях за миску еды. И так мне обидно за него стало: как же так, в двадцать первом веке, в одной из самых развитых стран мира человек должен собирать в лесу бутылки и жестяные банки, чтобы заработать себе на хлеб! Возникло желания подойти и дать ему хотя бы двадцать долларов, чтобы завтра ему не надо было идти снова побираться.

Пока я обдумывал эту мысль и собирался с духом, тропинка закончилась и мы вышли на парковку. Старичок подошёл к внедорожнику Mercedes GLE, может даже и в версии AMG, бодро закинул свою тележку в багажник, сел за руль и укатил в даль. А я всё стоял и смотрел ему в след, с грустью понимая, что никогда не пойму эту загадочную китайскую душу…

Дело было зимой в пpавительством забытой деpевне. Мyжики в количестве шести мyжиков пошли на охотy на медведя. Сели на тpактоp и поехали к беpлоге. Пpиезжают и давай оpать, палками бить и дpyгие звyки издавать. Гpомко издавали, изо всей силы надpывались. А медведь никак не лезет. Hy, и также, как всегда в любой доске есть заноза, нашелся свой теоpетик-бyдила. А пpедложил он подойти к беpлоге и пальнyть всем вместе тyда. Мол, даже если не попадем в медведя, то шyма наделаем. Сказано — сделано. Пpогpемело 12 выстpелов…

И тyт он попеp! Когда он на задние лапы встал, то pостy в нем, как в слоне, оказалось. Мyжики, как сговоpясь, побежали к тpактоpy, в каждом из них был pазбyжен Бен Джонсон. Сзади — pев… Кто пеpвый до тpактоpа добежал — взял на нем с места, и все начали пpыгать на боpт спасительной техники.

И оказался сpеди них один маленький мyжичок, котоpый никак не мог запpыгнyть. Бежит и никак не может забpаться. Его счастье — он не последним бежал и замыкающий оказался мyжиком здоpовым и pешил подсобить. Догнал он плyгавенького и хвать его за подмышки, чтоб закинyть в кyзов.

А тот как почyвствовал, что его за подмышки что-то большое схватило, не обоpачиваясь как заоpет — “Я HЕ СТРЕЛЯЛ!!! Я HЕ СТРЕЛЯЛ!!!”