20 долларов, занимает 2 дня: в субботу двухчасовой курс по технике безопасности и инструктаж, и в воскресенье — прыжок с высоты 1000 метров.

В субботу утром приехали на аэродром "Чайка". Изучили матчасть, поглазели на кубки, грамоты и другие примечательности местного клуба парашютистов и уехали домой.

Ночь прошла в тревожных ожиданиях. Ощущения были такие, как будто завтра предстоит первый раз заняться ceксом. На утро, мой друг подобрал всех на своей машине и мы двинули на аэродром.

Приехали. Оказалось что впереди большая очередь. Самолет поднимает по 8 человек. Цикл занимает минут 30: взлетели, спрыгнули, ГАЗ 66 проехал — подобрал разбросанных по полю счастливых "десантников" — и дальше взлетает следующая группа. И так несколько часов подряд.

За одну группу до нас, нам раздали каски, основной и запасной парашюты и специальные ботинки с высокими голенищами, чтобы ноги не подвернуть.

А возле взлетной полосы стоит стол, а возле стола средних размеров подзорная труба на треноге, в которую инструкторы наблюдают за прыжками.

И вдруг все замерли — у нашего кукурузника при наборе высоты загорелся мотор, полное небо дыма. Пилот довольно быстро посадил самолет, а нам объявили, чтобы мы приезжали в следующее воскресенье.

Несолонно хлебавши мы отправились домой. И крепко задумались, а стоит ли возвращаться.

Неделя прошла в ощущении того, что в следующее воскресенье предстоит вперые в жизни заняться ceксом, и скорее всего сразу каким-то извращенным способом. То есть и страшно и "цикаво" одновременно. Но решили не соскакивать, как говорится, пока стоит на это дело.

Итак наступило воскресенье... Погода была прекрасная... На небе ни облачка... Сели в машину — поехали навстречу судьбе.

Приезжаем... Впереди нас только одна группа (а как же, не все были готовы вернуться на щите). Порядок мы знаем — получили каски, надели ботинки, основной за спину, запасной на живот. Вроде все. Перекур напоследок и вперед.

Но мой друг не курил. Одев зеленую каску на свою рыжую голову он медленно прохаживался между инструкторами, подзорной трубой и

"десантниками" доводя себя до "кондиции".

— Скажи, брат, — обратился он к одному из инструкторов, — а сегодня самолет не загорится?

— Да вроде не должен, — отвечает инструктор.

— Слушай, а если основной парашют заклинит, то что? — спросил мой друг.

— Дык, это, запасной же есть, — показал пальцем на живот другу инструктор.

— А если и запасной заклинит? — нервно улыбаясь спросил мой друг.

— А-а-а... ну тогда, потом на земле, мы посмотрим что с ним было, — спокойно ответил инструктор.

Тут поплохело мне... Но ничего. Сели в самолет. Взлетели. Прыгнули.

Приземлились. И тут же пошли в местное кафе, выпить за смелых пацанов.

снег и выйти.

И вот открываю я дверь — и в избушку закатываются два медвежонка, уже довольно большие, и продолжают между собой бороться.

Я сразу попытался их выгнать, а они в полумраке избушки как–то не особенно на меня обратили внимание. А у меня одна мысль — где–то рядом медведица, и она, если посчитает, что я её детей обижаю, раскатает избушку мгновенно, и куда я побегу — я даже подумать не успел. Стрелять боюсь — она же на выстрел прибежит, а медвежат трогать тоже страшно — они хоть и небольшие, но покусать могут так, что потом зашиваться придётся.

Наконец они поняли, что им тут не рады, и выбежали в открытую дверь. Увидел я, что побежали они вдоль берега озера, вышел, посмотрел — медведицу не увидел. А она меня, видимо, увидела — рявкнула громко — и медвежата бегом побежали в тайгу.

В этот раз всё обошлось.

А вот другой случай произошёл, слава Богу, не со мной, но очень неприятный.

В небольшом сибирском городке жил мальчишка, который с раннего детства мечтал стать охотником–промысловиком. Вот такая мечта у него была с малых лет. В этом городке был госпромхоз, в котором работали охотники–промысловики. Так он там пропадал всё своё детство и юность, и всё ждал, когда же ему исполнится 18 лет, чтобы стать штатным охотником.

И вот, наконец, подошло его совершеннолетие, он оформился штатным охотником — ну, сбылась мечта! На водоплавающую дичь он охотился лет с четырнадцати с отцом и дедом, и в тайге был с ними на охоте, но не по зверю, а по птице.

И вот в конце октября его в паре со знакомым промысловиком отправляют в тайгу на промысел — соболь, белка — мечта всей его жизни. Вертолёт высадил его на полянке, оружие и всё остальное выбросили, и вертолёт улетел, чтобы доставить его напарника на соседний участок. У напарника рация, и напарник должен придти на следующий день к этому парню помочь обустроиться, оборудовать путик для капканов и привести собаку этого парня — они её сразу не оставили потому, что парень высаживался с трапа — вертолёт не садился, а собака не кошка — её с высоты бросать нельзя.

И вот напарник этого парня по какой–то причине задержался у себя на участке и пришёл к нему только через два дня на третий. Пришёл к избушке, в которой должен был жить этот парень — пусто, вышел на поляну, куда он высадился с вертолёта — никого нет, только оружие и вещи раскиданы. Походил, посмотрел вокруг. И тут собаки, с которыми он пришёл — своя и парня — залаяли.

Нашли они его на сосне, он уже говорил с трудом, еле сполз с дерева. Без воды и еды провёл он всё это время в конце октября, снег уже лежал. Напарник его сразу в избушку, отпоил чаем, дал немного пожевать. А парнишка только просит его не уходить, не бросать его.

Что оказалось. Только улетел вертолёт, и парень начал собирать вещи по поляне, как на поляну вышел медведь. Вышел неожиданно и тихо, как все звери, хорошо, что парнишка его вовремя увидел и мгновенно залез на сосну. Сосна не ёлка — ветви только вверху — как он до этих веток добрался, он не помнил. И так и просидел на этих ветках почти трое суток. Замёрз, но не простыл даже. А медведь не уходил с поляны, порвал и растрепал все его вещи, съел и разбросал продукты, ружьё поломал.

В конце этого же дня собаки нашли неподалёку этого медведя, поставили его, и напарник–охотник его застрелил. Оказался старый медведь, худой, не набравший жира на зиму.

С парнем всё закончилось благополучно — через несколько дней они с напарником потихоньку вышли к избушке напарника, передали по рации сообщение об этих неприятностях, прилетел вертолёт и увёз парня в город.

От мечты стать охотником–промысловиком он отказался, поступил в институт и выучился на биолога–охотоведа и работал с охотниками, но промыслом в тайге не занимался.

Вот так с медведями бывает.