Испанский этнограф приехал в Перу, чтобы побывать в отдалённом племени индейцев Амазонии. Он с пересадками летел из Лимы самолётиками местных авиалиний, трясся на джипе от городка до порта, три дня плыл на лодке по верховьям великой реки Амзонка в сопровождении индейца-переводчика. В деревне среди сельвы гостей встретили, покормили и уложили спать в хижине из пальмовых листьев.
Утром этнограф выбрался из хижины. Переводчика нигде не было видно. На центральной площади селения дымил большой костёр. Несколько сильных мужчин на поднятых к небу руках растягивали и двигали большой кусок ткани, закрывая и открывая путь дыму. Кто-то выкрикивал им ритмичные команды с верхушки большого дерева. Дым костра подымался вверх прерывистыми клубами разной формы и размера. Причудливо раскрашенные жители и жительницы деревни топтались вокруг костра, вполголоса обсуждая действо. Этнограф пытался задавать вопросы, но никто из собравшихся не говорил по-испански.
Наконец сверху раздался долгий торжествующий крик. Мужчины прекратили свои манипуляции и свернули ткань, зрители неторопливо расходились. С дерева слез голый раскрашенный индеец, этнограф с радостью узнал в нём переводчика.
— Что это было? — спросил этнограф.
— Какой ритуал?
— А, пустяки! — махнул рукой переводчик.
— В соседней деревне пропал спутниковый интернет. Дымовыми сигналами мы передали им новые настройки.
* * *
В 1924 году в Ленинградском суде слушалось скандальное дело о сети подпольных публичных домов. На скамью подсудимых попали содержательница притонов и некоторые наиболее известные посетители.
Владелицу "салонов" приговорили к пяти годам тюрьмы. Посетители-мужчины отделались легким испугом. Пострадал лишь один ценитель продажной любви — знаменитый в то время журналист и писатель Иосиф Львович Оршер, писавший под псевдонимом Ольдор. Ему, как "представителю разложившейся буржуазной интеллигенции", суд запретил жить в Ленинграде и Москве в течение двух лет.
Журналист с решением суда не смирился и отправился за справедливостью в Москву. По свидетельству Корнея Чуковского (Чуковский К. И. Дневник, 1901-1929 гг. М. , 1991. С. 298), там он явился к сестре Ленина, Марии Ильиничне Ульяновой, и, конфузясь, начал перед ней оправдываться: "Про меня вот говорят, будто я ходил в дом свиданий...".
Мария Ильинична пришла в ужас: "Товарищ Оршер, мы вам доверяли, а вы ходили на свидания с эсерами и меньшевиками! Стыдитесь!".
Чистая душа, пламенная революционерка так и не поняла, куда именно ходил ее бывший соратник!
* * *
Говорят, что у гайцев работа не пыльная. Не знаю как сейчас, но лет сорок назад я бы такое не сказал. В общем поехал один мой знакомый с начальником нашего районного ГАИ. Начальник, был по сегодняшним меркам нестандартный, лишал всех направо и налево, в особенности за пьянку, взятки не брал, на должности не смотрел. В общем принципиальный, честный
человек. Ну, едут они, УаЗик машина не очень тихая, поэтому разговаривают очень громко и тут на прямом участке дороге что-то пошло не так. Вначале знакомый подумал, что двигатель пошел вразнос, через секунду, он понял, что отвалились все мосты, а дальше было хуже и он от греха подальше нырнул куда то под приборную панель. Страшный рев и грохот, воочию подтвердил, что конец света настал.
— Ты это, вылазь! — от похлопывания по спине рукой, знакомый понял, что жив, а если нет, то хлопать его мог... После рева и грохота ему казалось, что тишина идеальная и голос звучал как с небес.
— Что это было, что? — кое как распрямившись, ошарашено оглядываясь по сторонам, не понимал он. Совко, а именно так была фамилия начальника, улыбался в полный рот.
— Да я пару месяцев назад лишил нашего замполка летунов. Поймал пьяного, вот он и мстит. И прокуратуру военную подключал и через райком давили, но права он у меня хрен получит. Сейчас вот самолетами давит. Первый раз я сам охренел, а сейчас ничего, привык. Ты смотри, он может еще разок с разворота пойти.
В нашем районном центре, часть ПГТ занимал именно этот военный аэродром и базировавшиеся на нем МиГ 23, говорят хороши были для подавления пехоты звуковой волной. Насколько хороши, знакомый мой понял воочию.
— Слышь, ты тормозни, надо бы отлить! — тяжело вздохнув произнес он.
— А что еще нет? — поинтересовался Совко, — я ведь в первый раз на месте прям брызнул.
— Все намертво прихватило, вот только отходить начал.
— УаЗик взвизгнув тормозами тормознул на обочине и знакомый спешно ломанулся из салона. Не успел он расстегнуть ширинку, как тут же ломанулся обратно. Потому что рядом с трассой на стрельбище перемещались несколько танков Т-72.
— Ты чего?! — опешил Совко, — ты же не отлил даже.
— Да ну тебя нахрен, вдруг ты и танкистов лишал! Погнали!
* * *
Вованавсегда. Я же говорил, что и про яйца напишут.))
Когда жизнь круто изменилась, было это пару лет назад — в городе, особенно в первые дни и недели начались перебои с продуктами. Даже не перебои — они исчезли. В аптеки, магазины — очередь. С ночи занимать надо. Жена на медикаментах.
— Серёж, вот список — может
где-то ещё осталось.
— Поищу.
— Может где по дороге яйца продавать будут, возьми два лотка.
Проспект Сенявина. Смотрю — очередь метров сто с лих[рено]м.
— Что продают?
— Яйца.
Занял. ДВА ЛОТКА. 60 штук. На всех хватит. Нам, родителям надо завезти, соседке бабе Гале. Она две войны пережила. Ну и дяде Толе, тоже по соседству. Четыре года уже со двора не выходит — ноги болят.
Занял очередь. Народ, кто впереди — тянут по 15-20 лотков, с@ка — откровенные барыги. Ладно, х[рен] на них. Моя цель — два лотка, 60 шт.
Смотрю — друзья мои подъехали, Гена Никитин и Андрюха Ямашкин. Привет-привет.
— Мы за тобой займем.
Потом убежали на оптовую базу. Минут через двадцать прибежали обратно.
— Кент, времени нет, мы уехали.
Я стою... Начало марта. Холодного марта. Сто пятьдесят человек. Когда подошла моя очередь — передо мной стояло два лотка яиц. Последние. Людочка просила 60-т штук... Я не смог их купить. За спиной стояли такие же, как я.
— Лоток.
Поехал в аптеку. Паркуюсь. Звонок.
— Магила, ты где?
— Возле аптеки 200лет/Некрасова
— Мы с Ямашкиным яиц купили, и для тебя лоток взяли.
— Спасибо, Гена...
Тот лоток, который я оставил для кого-то, вернулся ко мне меньше, чем через 5 минут.
История из жизни.
* * *
На три вещи можно смотреть бесконечно: как горит огонь, как течёт вода и как кот Матвей творит хню.
К творению хни это животное подходит без всякого вдохновения. Рутинная, тяжёлая работа. Но кто-то же должен! И кот добросовестно выполняет свои обязанности.
Полагаю, он ведёт дневник. Записывает там отчёты: кратко, сдержанно, всё по делу.
Лирики не надо, это лишнее.
6:31
Носил в пасти сухой корм, ронял в унитаз, смотрел. Бил лапой по воде.
6:45
Бил спящую женщину лапой, которой бил по воде.
7:02
Засовывал морду в чашку. Застревал. Кричал. Слушал эхо.
10:15
Запутывался в мочалке. Верещал.
14:23
Отдыхал в немытой форме из-под холодца. Собрал на шерсть остатки холодца. Допустил, что это атаковавшие меня кровососущие бесы Тёмного мира. Бежал. Ронял поддон.
14:30
Катался по дивану.
14:40
Смотрел, как отмывают диван от холодца. Помогал.
18:46
Нашёл крем для рук "Морозко". Прокомпостировал зубами восемнадцать раз. Выдавливал крем. Пачкал. Пытаясь стереть с морды крем, тёрся об диван.
19:00
Смотрел, как отмывают диван.
Кот Матвей способен творить хню с чем угодно. Например, он любит раскладывать подаренные цветы у меня на кровати, пока я сплю. Ночь, тишина, я лежу вся в цветах – ну чисто Брежнев в гробу. Иногда по дороге с розой в зубах кот звереет, начинает мочалить бедную изо всех сил. Тогда эта дебильная икебана со мной в главной роли выглядит так, словно на постели было сражение. Война алой и белой розы.
Также очень популярна среди кота Матвея игра "путь кенгуренка". Для этого берётся домашний телефон. Прячется в складках мохнатого живота. Телефон долго созревает там, растёт, понемножку набирается сил. Кот делает вид, что утомлённо спит. Когда кто-то позвонит на домашний, нужно взлететь вверх, расставив четыре лапы, и истошно заорать: "Рожаю, рожаю! Уже и воды отошли! "
Иногда мне кажется, что ему за это платят. Не может живое существо творить столько ошеломительной дури бескорыстно!
Айтишные истории ещё..
