Вся "мистика" исходит от боязливых людей. Когда мне было десять лет, влез на чердак заброшенного дома — посмотреть на привидение, которого боялись первоклассники. Днём, потому что и сам побаивался тогда. "Привидением" оказалась малюсенькая сова. Следующие разоблачённые "привидения" были: корова в ночи, страдающая от газов; психованная кошка с крыши; лабораторный халат, раздуваемый ветром; одинокий старый пёс, проживающий на кладбище; говорящая кукла в горе мусора. Конечно, это не так увлекательно, как пять рассказов о таинственных звуках и необъяснимых явлениях, зато перед собой не стыдно.
|
26 Aug 2022 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
- вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Наверное, я заслуживаю занесения в Книгу рекордов Гиннеса и Дарвиновской премии одновременно как единственный человек на планете, добросовестно выполнивший попытку тройного самоубийства и настолько тупой, что умудрился остаться при этом в живых. Несчастная любовь и всё такое. В один прекрасный вечер я сидел двадцатилетним оболтусом на высоком с@ку с петлёй на шее и глотал пачку за пачкой сильнодействующее снотворное, которое выписывал несколько месяцев до этого у трёх независимых врачей под совершенно искренние жалобы на депрессию и бессонницу. Далеко внизу подо мной были аккуратно вкопаны квадратно-гнездовым способом четыре ножа остриями вверх – на большее у меня тогда не хватило денег. Расчёт был простой – если уж вешаться, то в бессознательном состоянии, а если сорвусь, то истеку кровью в нём же. До сих пор не пойму, где я просчитался. Таблетки вроде выпил все, дальше не помню. Проснулся наутро на кладбище в паре километров от места происшествия. Надо мною склонилась какая-то бабка и сказала строго: "Встань и иди! "И знаете, подействовало — я встал и пошёл. Лет двадцать вот уже иду по всей планете с тех пор, и ни разу об этом не пожалел. Бабуле спасибо…
"Клятва умному страшна, а глупому смешна. "
Было это где-то в середине нулевых.
Я только перешёл работать в новую телекомпанию и мой первый день работы как раз пришёлся на вялый корпоратив по случаю дня Советской армии.
Меня никто не знал, я никого не знал, вот, думаю, во время междусобойчика и познакомимся.
Слесарь челябинского трубопрокатного завода Василий Петров угрюмо ковырял вилкой в утренней яичнице.
— Что случилось? – спросила жена Варвара.
— Мигранты, — ответил Василий.
— В Челябинске?
— В Белоруссии.
— Белорусы?
— Иракцы. И сирийцы с афганцами. Пять тысяч человек.
— И что?
— В Германию идут. А поляки не пускают.
— А должны?
— Не должны. Но могли бы.
— И что?
— Волнуюсь за них. Голодные ли? Провели ли эту ночь в тепле? Оказывается ли им своевременно медицинская и психологическая помощь? Что скажут Меркель, Дуда и Байден? Позвонит ли Лукашенко еще раз Путину? И зачем он вообще звонит?
— Ты переживаешь за пять тысяч арабов, которые пытаются попасть через Белоруссию в Евросоюз, чтобы там жить на немецкое пособие? Ты дебил?
— Ну а зачем нам уже десять дней по телевизору с утра до вечера про это рассказывают? В газетах, интернете и даже телеграм-каналах? Разве для тебя это не важно? Разве это не касается напрямую каждого из россиян? Черствый ты человек, Варвара! Совсем не беспокоит тебя несоблюдение Польшей норм международного гуманитарного права!
Василий хлопнул дверью и широкими шагами пошел на завод.
"... Ахмад Шах Масуд приказал занять высоту, через которую контролировалось Панджшерское ущелье.
Там расположились русские и мы месяцами не могли там пройти. Для атаки собрали армию. Нам понадобилось пять дней, чтобы сломить сопротивление русских. И то, потому что у них кончились патроны. Мы дорого заплатили,