Один знакомый прислал в личку в какой-то из соцсетей.

—————

Вышло однажды так, что три сына Коналла, короля Коннахта, что в Ирландии, маялись от скуки, и решили, что будет хорошей шуткой закрыть плоским камнем печную трубу нелюдимого деда, который жил на отшибе, в стороне от людей. Вот только это был не просто дед, это был Длинный Кромахи, которого звали ещё Повелителем воронов, а работал этот дед злым колдуном. Шутка королевских сыновей так его взбесила, что Кромахи гнался за ними до самого королевского дома, где король Коннал пировал со своими людьми.

Войдя в королевский дом, Длинный Кромахи, запыхавшийся и злой как чёрт, сплюнул, хлопнул себя по коленям, как заправский ирландский шаннахи, и сообщил королю Конналу, что за эту шутку его сыновья, да и он сам, будут прокляты навечно. Старший сын короля станет вором и грабителем, средний будет убийцей, а младший будет вечно нищенствовать и попрошайничать, а сам король Коннал обречён смотреть, как гибнут его сыновья и мучаться от невозможности их спасти. Сказав это, Кромахи обратился огромным вороном и вылетел в окно.

Никто из приближённых короля не знал, как помочь его сыновьям, но ситуацию спас Чёрный Патрик, изобретательный мужичок, что жил в горах Донегола, который припёрся в королевский дом специально, чтобы дать мудрый совет, а надоумили его это сделать соседи, которые постоянно обращались к Патрику с самыми удивительными загадками. За щедрое угощение и выпивку Патрик дал королю совет, как утереть нос Длинному Кромахи, и не дать королевским сынам опозорить батьку и родной Коннахт.

Король последовал совету, и его сыновья избежали накарканной судьбы. А знаете как? Старший сын стал юристом, и мог грабить и обворовывать людей, не боясь позора и тюрьмы. Средний сын стал врачом, и участь убийцы ему была уже не страшна, в каждой профессии случаются ошибки. Ну а младший пошёл в монастырь, и всю оставшуюся жизнь жил на милостыню и пожертвования.

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.

Как я накрыл шайку расхитителей рома.

В 5 лет мир видишь совсем другим. Во-первых, у пятилетки глаза чуть выше колена взрослого, и во-вторых, ты не знаешь об этом мире почти ничего, поэтому каждую минуту готов удивиться.

Раньше торты в провинциальных городах продавали в хлебных магазинах. То есть те граждане, которые хотели побаловаться тортиком

Есть только путь

В студенчестве зашёл я как-то за своим приятелем, студентом-медиком, к нему на кафедру, где он подрабатывал лаборантом. И неожиданно разговорились мы с их заведующей. По ходу беседы заинтересовалась она моей сумкой-планшетом, понравилась. И попросила разрешения на неё посмотреть изнутри. Открывает – а там у меня только початая бутылка водки, два стакана, огурец и пачка "Беломора". Посмотрела она на меня с удивлением и спрашивает:

— Эээ... Вы что, алкоголик? Ну у тебя и друууг... (приятелю моему).

— Ну что Вы – отвечаю, – помилуйте, сударыня, к спиртному я совершенно равнодушен, практически вовсе не употребляю.

— Н-да? – скептически ухмыльнулась завкаф. – А зачем же тогда такой набор с собой таскаете?

— А это я, знаете ли, следую наставлениям самураев. Хагакурэ там, бусидо, панимашь и тэдэ. "Даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда".

А вы знаете, что в Австралии есть такое выражение — "doing a Bradbury"?

А появилось это выражение благодаря австралийскому конькобежцу Стивену Брэдбери и его совершенно невероятной победе на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити в 2002 году.

В четвертьфинале забега на 1000 метров Брэдбери пришёл третьим, а дальше проходили только двое. Казалось, всё Олимпиада для него закончена. Но спортсмен, занявший второе место, канадец Марк Ганьон, был дисквалифицирован и Брэдбери неожиданно прошёл в полуфинал.

В полуфинале он снова оказался далеко позади. Но на последнем круге два соперника столкнулись и упали, ещё один потерял время, и Брэдбери неожиданно пересёк финиш первым. Он вышел в финал.

Ну а финал стал настоящей комедией судьбы.

Брэдбери всю гонку шёл последним, пока четверо лидеров боролись между собой. На последнем повороте они столкнулись и все четверо упали.

А Брэдбери, который находился далеко позади, просто спокойно объехал лежащих на льду соперников и первым пересёк финишную черту.

Олимпийское золото.

Австралия получила свою первую в истории золотую медаль на зимних Олимпиадах.

И с тех пор “doing a Bradbury” означает примерно: неожиданно выиграть, когда всё складывается в твою пользу, а соперники сами устраняют друг друга. Выражение настолько прижилось, что в 2016 году его включили в Australian National Dictionary.