что о смерти.

В те дни Мама жила прямо там, в палате, рядом с Папой, ночевала на трех стульях, а днем ненадолго прибегала домой, чтобы помыться, сварить и обложить подушками кашку и сразу назад.

В палате Мама всегда была бодра, весела и легкомысленна, шутила даже. Беззвучно плакала только за дверью, когда в умывальнике мыла посуду.

С папиной работы послали сотрудницу с апельсинами, ей поручили проведать и узнать — как там Юрий Васильевич и насколько все у него серьезно?

Тетка вошла, поздоровалась и почти не выдала своего испуга, увидев изменившегося отца.

Через полторы минуты, она поднялась со стула, сказала: "Выздоравливайте, Юрий Васильевич", и попятилась к дверям.

Тут в палату вошла веселая Мама с помытой мисочкой в руках и лицо ее моментально нахмурилось. Мама уничтожающе сверкнула глазами на посетительницу и с металлом в голосе заговорила:

— А вы кто еще такая? Чего приперлась? Стоит жене на секунду выйти, как она тут как тут?! Что смотришь? Глаза твои бесстыжие! А ты чего там лежишь, улыбаешься? Я не посмотрю, что ты больной! Я тут кручусь — верчусь, ночи не сплю, а за моей спиной! Что это еще за фифа? Больной, больной, а, смотрю, не теряешься! Ты прекрасно знаешь — со мной шутки плохи.

А ты еще здесь? Давай отсюда, и чтобы духу твоего больше…

Испуганная тетенька, зачем-то извинилась и, не прощаясь, выскочила в коридор.

Папа улыбнулся одними губами и тихо сказал:

— Мамочка, ну ты что творишь? Это же Ольга из моего отдела.

— А мне хоть Ольга, хоть Галя, нечего их приваживать. По стенке ходит, а туда же. Выпей вот лучше кефирчику, а я пойду предупрежу на вахте, чтобы ее больше сюда не пускали. Все.

Мама подскочила и решительно вышла из палаты.

Я никогда в жизни не видел сцен ревности в исполнении своих родителей и был, мягко говоря, поражен.

На всякий случай выскочил за Мамой в коридор, мало ли что она там натворит в таком состоянии.

В самом конце длинного коридора, Мама догнала растерянную Ольгу и сказала:

— Ради Бога простите меня, но вы должны понять… Передавайте там всем вашим привет и спасибо.

Оля, у меня к вам большая просьба, только не откажите: если сможете, придите к нему еще хотя бы раз. Пожалуйста. Ладно? Только я вас очень прошу, не оттягивайте. Лучше завтра…

я водил автомобиль, часто бывал в городе), познакомился с девушкой, и после отбоя отправился в самоволку на свидание.

Под утро, усталый, но довольный, возвращался в часть, путь лежал почти через весь город. Гимнастерка расстегнута, пилотка под погоном, выхожу из-за угла и сталкиваюсь лицом к лицу с молодым лейтенантом – всего лишь на год или на два старше, чем я. Секунду длилась немая сцена, после чего он произносит: "Товарищ ефрейтор, ваши документы!". Я в смятении, но решение принимаю мгновенно – надо бежать! Разворачиваюсь и что есть духу мчусь по улице. А надо заметить, что в то время я занимался спортом, имел первый разряд по лыжам, да и в армии нас гоняли что надо. Слышу – лейтенант бежит за мной, не отстает, расстояние между нами метров 30. Хоть время было раннее, но первые прохожие уже начали появляться, как-то стыдно бежать у них на глазах. Так и бежим: если никого нет – то во весь дух, появляются прохожие – идем пешком. А я хитрый, бегу не прямо в часть, а петляю, пытаясь замести следы и оторваться от погони. Так бегали больше часа, время идет к подъему, пора возвращаться, а лейтенант не отстает! На финишной прямой, на подъеме, у меня открылось второе дыхание, я делаю рывок – лейтенант безнадежно отстает. Переваливаюсь через забор, сил остается только немного отползти в сторону. Спустя некоторое время через забор падает тело лейтенанта, минуты три оба смотрим друг на друга, но сказать ничего не можем. Отдышавшись, но не вставая, он снова: "Ваши документы", я молча показываю, где рукав пришивается. Подползаю к нему и говорю: "Вот скажи мне, я-то ладно, себя спасал, ну а ты чего за мной гонялся?" Его ответ сражает меня наповал: "Да ты мне и не нужен был, но ты так резко стартанул, а у меня первый разряд по бегу, на соревнованиях честь нашей части защищаю, вот и подумал – неужели не догоню?!"

Следует сказать, что разошлись они по-мирному, а потом еще несколько раз встречались на соревнованиях.:-)

Я-это я, К-контрагент.

К-Приветствую, слушай, просьба есть одна к тебе. Возьми сына моего к себе на работу, хочу, чтоб понял, что такое работа и как зарабатывается на хлеб.

Я-Ты же в курсе, кто у меня работает и вообще, условия труда. Зачем тебе это? Устрой к себе в офис.

К-Нет. Нужно именно к тебе.

Я-Хорошо. Завтра к 9 пусть приходит.

Приходит, значит, этот "малой", а там в 17 лет детина ростом 180 и АУЕшник.

Думаю, воооот оно что, оказывается, на перевоспитание, наверное, папка отправил.

Говорю ему: "Ну, вон там вагончик, где переодеваться, спросишь такого-то, он тебе всё расскажет. Будешь грузчиком."

А сортировать и раскладывать доску сырую вручную — это, я вам скажу, очень нелегко, кубов так по 20-30 в день. На смене всегда 2-4 грузчика, в зависимости от загруженности.

Ушёл, значит, малой работать, занимаюсь своими делами, в 12 часов звонок.

К-Что случилось? Что у него с голосом?

Я-хер его знает, я его с 9 часов не видел, ушёл работать. Щас дойду до вагончика, посмотрю, как там и что он.

Сам — бегом в будку к грузчикам, думаю: ну, пи[c]ец, наверное.

Залетаю и с ходу на мужиков: "Вы че, о@@ели, что с пацаном сделали, мне его отец звонил."

Был у нас один "старший" грузчиков, все звали его "Полосатый". Уточнять, надеюсь, не надо, почему. Встает, значит, он и говорит:

П-Начальник, ты чего ругаешься, мы его даже пальцем не тронули, вон он на шконаре в углу сидит. Так, поговорили просто с ним, кто он и что он.

Смотрю на парня, а он, бедолага, в угол забился, сидит, весь бледный.

Я говорю: "Выходи давай, не ссы, били?"

Он говорит: "Нет, просто разговаривали."

Через час приехал Папка и забрал его. Ну, забрал и забрал.

Прошло месяца 4, я и забыл про всю эту историю. Звонит снова этот контрагент.

К-Саныч, ты на месте?

Я-Да

К-Щас подъеду

Приехал и привозит 3 по 0, 75 Абсолюта, колбасы, ещё какой то закуси.

Я-это что за гуманитарная помощь? Или, может, праздник какой.

К-Спасибо тебе, и мужикам спасибо, и благодарность вот передай.

Помнишь, малой мой у вас "работал"

Я-Ну, но чёт не сложилось.

К-Это х[ер]ня всё. Он после того раза, как будто подменили его. Маме после еды спасибо стал говорить. ЕГЭ хорошо написал, поступил. АУЕ своё забросил. По-людски разговаривать начал. Подменили парня. Что вы с ним сделали?

Я-Ничего, просто разговаривали)))

руки, у кого воевавшие бабушки и дедушки живут не в селе, а во Львове и смогут на День Победы прийти в школу, чтобы рассказать нам о войне?

Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.

И вот, наступил тот день.

Боря не подкачал, привёл в школу не одного, а сразу двух своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущённые вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи, и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.

Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку — на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.

В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.

Дед оказался лётчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я всё ещё помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю её к месту и не к месту: "Иду я над морем, погода — дрянь, сплошной туман, но настроение моё отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…"

При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких "сверху вниз". И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадём.

Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.

Но, вот второй дедушка с бабушкой всё портили.

Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.

После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.

Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.

Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его — "слабенькие и впечатлительные" бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…