пока нет ни одного видео, а у тебя целых три подписчика — это уже большой успех.

Вот, на даче, в новогодние праздники, Марк и задумал снять свой первый видеообзор. Только что обозревать? Кошку Дусю? Трудновато, она всё время убегает ещё на этапе установки штатива. Обзор на Салют? Так его уже давно расстреляли, остался только закопчённый след на снегу. О, а ему же дедушка подарил отличный фирменный термос. Вот это дело, с обзором термоса можно и миллиард просмотров набрать, если повезёт.

Установил Марик на кухне штатив, закрепил телефон, включил запись, вошёл в кадр и начал:

"Всем привет, кто не подписался, подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки.

Сегодня у нас на обзоре мой новый термос. В него влезает один литр чая и чай должен сохраниться горячим 48 часов.

Вот это мы и проверим. У меня есть: чайник, заварка. Папа, не заходи, я же снимаю обзор! Сахар, лимон, градусник, бумажка на которой мы напишем все данные, карандаш и резинка, чтобы прицепить к термосу бумажку и карандаш…

Итак, наш чаёк готов, меряем температуру, получается 96 градусов. Закрываем плотно пробку, крышку, всё записываем и уходим. Не переключайтесь, скоро встретимся на реке. "

Марк подошёл к делу серьёзно, собрал в рюкзак всё съёмочное оборудование, отпросился у папы, встал на лыжи и пошёл через лес в сторону реки. Километра три всего.

Хотел дойти до самой речки, но плюнул, очень уж холодно, да и встречный ветер. Остановился Марк среди снежной пустыни, установил штатив с телефоном и продолжил свой ролик:

"Дорогие друзья, вот мы уже и на природе. Там, видите, лес, а вон там вдали, речка.

Итак, в записке на термосе я написал, что чай залил в 10.00.

Сейчас 15.20 мы втыкаем термос прямо в снег и вернёмся сюда завтра в это же время, тогда и посмотрим какая у чая будет температура. "

Чтобы не потерять термос в снегу, Марк построил рядом небольшого снеговика и довольный собой, вернулся на дачу с красными щеками.

На следующий день, Марик опять собрал рюкзак, встал на лыжи и уехал снимать свой одинокий, замёрзший термос.

Вернулся блогер очень сердитый, даже небольшую слезу пустил, когда папа спросил — что случилось?

Марик молча положил на пол пакет, перевернул его, из пакета с деревянным стуком высыпались три замёрзших рыбины и термос.

Вручил папе записку и всхлипнув, отвернулся к окну.

Папа принялся читать детский почерк сына:

"Чай налит в 10.00

Температура чая 96 градусов. "

Далее шёл размашистый взрослый почерк:

"Дорогой, незнакомый друг, сейчас 9.30, температуру чая померить мы не смогли, потому что нет градусника, но сам чай просто обжигающий, а главное очень вкусный, сахар в меру, да ещё и лимон к месту. Нас тут целых шесть человек и на всех по чуть-чуть вполне хватило согреться.

Простите, что испортили вам эксперимент, в качестве извинений оставляем немного нашего улова.

Удачи вам на ютьюбе и с Новым годом!

P. S.

Снеговик у вас очень красивый. "

меня, расписывалась в дневнике, и на этом вопрос о моей успеваемости закрывался. Меня это более чем устраивало. В похвалах я особо не нуждалась, учиться мне было интересно само по себе, зато никто не лез ко мне с разными глупостями, не требовал домашку на проверку, не заставлял пересказывать параграфы вслух. Ибо смысла в этом никто не видел, даже учительница.

Но однажды я превзошла сама себя. Неделя у меня выдалась по-настоящему ударная, стахановская выдалась неделя, и разворот дневника был сплошь покрыт отличными оценками. Каждый день, с понедельника по субботу, по несколько пятёрок, а некоторые даже с плюсом. Было чем гордиться!

И я решила – радовать мамулю, так радовать! Чтоб по полной, с сюрпризом! Чтоб она пришла с работы и сразу такая – ах! Обалдеть! Как тебе это удалось? Ах ты ж моя умница!

… Сразу скажу – сюрприз вышел на славу. Правда, не совсем такой, какой я задумывала…

Раскрыв дневник, я положила его на откидную столешницу своего секретера. Увы, дневник совершенно терялся на фоне царящего там бардака: опасно покосившиеся горы книг, какие-то писульки и почеркушки, бумажные обрывки, мумифицированные огрызки яблок, недоеденные бутерброды… Да что я тут буду распинаться, многие из нас через это проходили. И в качестве детей, и в качестве родителей.

Что ж, пришлось наводить порядок. Особо ценный хлам я распихала по ящикам, учебники выстроила по ранжиру, аккуратными стопочками разложила тетради, черновики и прочие учебные пособия, мусор выбросила и даже протёрла стол влажной тряпочкой. Результат не заставил себя ждать – у меня получилась лаконичная строгая композиция на тему круглой отличницы, центром которой являлся дневник.

Но всё равно чего-то не хватало. Чувствовалась некая раздражающая незавершенность. Нужен акцент, решила я и, включив настольную лампу, направила её на дневник. А, чтобы усилить эффект, выключила верхний свет.

О, да! Это было то, что надо! Это было прекрасно и высокохудожественно!

Погруженная почти в полную темноту комната представляла собой отличный фон. А мягкий жёлтый свет настольной лампы образовывал таинственную сферу, в которой ярким пятном выделялся мой сюрприз.

Я была полностью удовлетворена – мимо такого намёка невозможно было пройти. Мамуля просто не имела права не заинтересоваться, а что же там такое лежит? Но вот беда: зная свою мамулю, я была уверена, она пойдёт кратчайшим путём. То есть задаст вопрос в лоб и всё, конец интриге.

И я решила – спрячусь. И буду наблюдать. А когда мамуля склонится над дневником, неожиданно выскочу и закричу:

— Ага!

Что – "ага"? Почему – "ага"? Какую мысль я хотела выразить этим своим "ага"? Я понятия не имела, но сама идея привела меня в восторг.

Своим убежищем я выбрала гардероб. Во-первых, из него было гораздо удобнее неожиданно выскакивать, чем, например, из-под кровати или стола. Во-вторых, пространство под столом легко просматривалось с порога. И, в-третьих, на дно большой двустворчатой секции мама складывала наши подушки и одеяла, поэтому там было комфортно.

С удобством устроившись на мягком, я прикрыла дверь, оставив для наблюдения небольшую щёлочку и — заснула. Просто мгновенно вырубилась.

Эта ситуация, когда ребёнок прячется где-то и засыпает, нередко описывается в литературе. И, поверьте, она основана на реальных событиях.

… А мамуля, между тем, пришла с работы. И застала непривычный порядок в комнате. Приятно удивлённая, даже растроганная, она захотела сказать мне большое человеческое спасибо, но не смогла – меня нигде не было. Ни в комнате, ни в коммунальной кухне, ни в туалете или ванной. Слегка обеспокоенная, мамуля постучалась к соседям. Те рассказали, что из школы я пришла, это точно, пообедала, а потом шныряла туда-сюда и гремела помойным ведром. А куда в результате делась, они не знают.

И в самом деле, куда? Ушла гулять? Но пальто висит на вешалке, сапоги валяются на коврике. Отправилась поиграть к подружке сверху? Мне это разрешалось, только надо было оставить записку. Но записки не было, и сверху не доносилось ни звука, что было совершенно нехарактерно для наших с Наташкой буйных игр. Может, мы смотрим телевизор? Или прилежно читаем вслух?

Мамуля поднялась на пятый этаж и узнала, что сегодня я там не появлялась. Она побежала по подъезду, звоня во все двери, в одних тапочках выбежала во двор, где дворник как раз сгребал снег. Меня нигде не было, и никто меня не видел. Я словно сквозь землю провалилась, оставив после себя идеальный порядок.

Было принято коллегиальное решение звонить в милицию, и мамуля как раз одевалась, чтобы сходить к таксофону, как наступила развязка.

… Проснулась я от шума – в общем коммунальном коридоре раздавались громкие возбужденные голоса. Не желая пропустить самое интересное, я быстренько вылезла из своего убежища и, сгорая от любопытства, выскочила из комнаты.

В коридоре толпилась масса народу – наши соседи по квартире; наши соседи по подъезду; тётя Света, мама моей подружки из квартиры сверху; баба Клава, заслуженная сплетница всего двора; ещё какие-то люди… А моя мама, какая-то расстроенная и встревоженная, надевала пальто.

Едва я показалась на пороге, все разом замолчали и стали смотреть на меня. Такое пристальное внимание меня несколько смутило, оно явно не сулило ничего хорошего, и я попятилась. Но мама остановила меня.

— Ты где была? – ласково спросила она.

Эта ласковость не могла меня обмануть, и я начала судорожно соображать, в чём же я проштрафилась? Ничего такого в голову не приходило, а взрослые, меж тем, напряжённо ожидали моего ответа.

— Я спала, — промямлила я. И зачем-то уточнила: — В гардеробе.

Все взоры тут же обратились на мамулю, на лицах соседей ясно читался неподдельный интерес. Это какой-то новый педагогический приём? Молодая соседка апологет спартанского воспитания?

— Ты спишь в гардеробе? – дрожа от возбуждения, переспросила тётя Клава. Вот это новость! – аршинными буквами было написано на её лице.

Бедная мамуля! Она с таким пиететом относилась к чужому мнению! И так трепетно заботилась о своей репутации! И вот родная дочь одним-единственным словом разрушила всё то, что создавалось годами. Но мамуля решила бороться до конца.

— Что это ты выдумала? – изо всех сил изображая беззаботность, спросила она. – Почему надо было спать в гардеробе?

Почему? Ну как объяснить взрослым своё решение, которое тебе лично кажется таким простым и естественным? Как несколькими короткими точными словами описать логическую цепочку, ведущую от пятёрок до гардероба? Невозможно, просто невозможно! А мамуля ждала. И все ждали.

— Понимаешь, — с отчаянием сказала я. – Я ведь сперва хотела под столом. Но в гардеробе удобнее.

Как писал Марк Твен, "опустим завесу жалости над этой сценой".

А самое обидное, что до моих пятёрок дело в тот день так и не дошло.