она иногда рассказывает нам.

Повадился к ним как-то забегать один странный субъект. Дело в том, что он реально забегал, да так стремительно, что если бы на ногах у него были хорошие кроссовки, а не сланцы, в которых он появлялся каждый день, то наверняка уже сдал бы на пару легкоатлетических разрядов.

Покупал этот паренек всегда одно и то же: стакан водки. Ну такой, запечатанный. Пробивал на кассе самообслуживания и так же стремительно уносился к выходу. Никакой стройки рядом не велось, да и на строителя парень не был похож; шапито у нас размещается обычно у другого гипермаркета, а до ближайших домов минимум триста метров. Человек определенно работал где-то неподалеку, но вот где, понять было сложно. Одно было ясно: работа у него тяжелая.

Что характерно, тип этот появлялся всегда в одно и то же время, как по расписанию. По нему можно было сверять часы. Он уже стал местным мемом, неуловимым алкоголиком в сланцах, летящим на крыльях ночи.

Ответ пришел из городского "Подслушано". Странным покупателем оказался кондуктор одного из автобусных маршрутов. Гипер являлся конечной остановкой, и у парня было несколько минут, чтобы привести свои дела в порядок перед новой поездкой. Он и приводил. Фото выложил один из пассажиров, когда в конце трудного дня наш герой устал и развалился на своем троне, раскидав возле себя рабочий инвентарь и как бы намекая всем присутствующим, что у него тихий час, а ехать можно бесплатно.

Несмотря на внезапную известность, спринтер продолжил свои ежедневные забеги. Надо сказать, что магазин немаленький, а винно-водочный отдел находится в самом конце зала. Требуется некоторая физподготовка, чтобы исполнять подобные трюки несколько раз на дню.

На вопрос кассиров: "А вы не боитесь, что вас уволят?", кондуктор гордо отвечал: "Я как-то не задумывался". И быстрый, как ветер, снова уносился в сторону своего передвижного рабочего места.

Александр Райн

вкусная! Её наливали в небольшую тарелочку, и макали булку или батон. Да и с чёрным хлебом она была – вкуснотища! А чтобы мы её не съели очень быстро, родители выносили бидончик на лестничную клетку, на мороз (жили мы хоть и в центре города, но в деревянном доме). Когда заносили сей деликатес с мороза, то приходилось переворачивать бидончик вверх ногами, и оттуда очень и очень лениво и медленно выползала толстенной, даже не сказать что струёй, а скорее куском сгущёнка. Мы её подрезали у горлышка ножом, и этот кусок падал в миску, медленно растекаясь по ней (холодная!) Это повторялось из раза в раз, даже выработался некий условный рефлекс: занёс с мороза – перевернул бидон вверх дном – дождался пока холодная сгуха начнёт нехотя вытекать из горлышка – подрезал ножом-плюхнулась в тарелку – вернул бидон в правильное положение – вынес опять на мороз.

Но как-то раз этот алгоритм был нарушен…

Я проснулся, пошёл собираться в школу. Проходя мимо стола я увидел на нём красный… правильно бидон. Я подхожу к столу, ставлю тарелку для сгущёнки, беру и переворачиваю бидон…Во всю ширину горла из него фигачит в тарелку и на стол сгущёнка! Вылилось, наверное половина! Кто-то из родителей забыл вынести бидон на улицу, и содержимое растаяло. Но я то об этом не знал! И получилось то, что получилось. Часть сгущёнки я собрал ложкой обратно в бидон, а остальное… Ну не пропадать же добру!. Я хлебом стал собирать сгущёнку с клеёнки и есть её. Съел, наверное ломтя три, причём соотношение сгущёнки и хлеба было даже не 50\50, а наверное 70\30. Съел я всё это, остатки вытер со стола тряпочкой, прибрался. И тут меня затошнило. Лекарство чем отличается от яда? Правильно, дозой! А желанная вкуснятина от гадости? Правильно, тоже количеством! И я пораскинув своим детским умишком рассудил так: коль меня тошнит от сладкой сгущёнки, то нужно это дело уравновесить, съев что-нибудь горькое. Из горького была водка и лук. В те годы я ещё не пил (было мне лет 8-9), и я решил съесть головку лука. Съел. С куском хлеба. Самочувствие моё после этого вопреки ожиданиям не улучшилось, а наоборот резко поплохело. В школу я не пошёл. К сгущёнке, наверное месяц не подходил, лук на дух не переносил несколько лет. Сейчас мне 43, но вкус той вкусной сгущёнки помню до сих пор. А нынешнюю пародию на сгущёнку не потребляю принципиально.

из нашего приличного заведения концлагерь. Памятуя об этом праздник проводили мы тихо — звон стаканов и дружное сопение, но только до поры до времени. Где-то после десятого тоста пошли шутки, песни и танцы. Но дверь была предусмотрительно закрыта на замок. Проводя вечерний обход, комендант не мог не обратить внимания на доносящийся шум и, как верный своим идеалам, он ринулся на превосходящие силы, но был остановлен более крепкой, чем он сам, дверью. После нескольких неудачных попыток достучаться до нас он решился на отчаянный шаг — залез по росшему под окном дереву (наше окно находилось на 2 этаже) и начал вести пропаганду здорового образа жизни вперемешку с угрозами отчисления из универа. Один из моих одногруппников, оскорбленный таким вмешательством в личную жизнь группы, не долго думая, спустился на вахту и позвонил в Скорую, сообщив, что некий гражданин залез на дерево под его окнами и орет на всю улицу, дескать, он комендант и не позволит кому-нибудь указывать, что он должен делать. Санитары подъехали минут через 5 и, убедившись в верности вызова, быстренько сняли трепыхающегося и орущего коменданта с дерева, запихнули в РАФик и уехали. Праздник окончился отлично, позже, разобравшись в происшедшем, коменданта выпустили, но начальство студгородка его уволило за несовместимое с занимаемой должностью поведение.

Так то...