80-е. Полк внутренних войск под Москвой. Элитная дивизия, к ней были приписаны все спортсмены московского футбольного клуба "Динамо". Они, конечно, не служили, а только числились, молодняк срочниками, кто постарше — офицерами, кто как. Служил в ней в те времена и мой знакомый, офицером, не спортсмен.

Стоит он однажды в наряде дежурным по части. Полк на занятиях, дежурный совершает обход территории. Идёт, а навстречу ему движется чудо – какой-то кадр в гражданке и с волосами до плеч. Знакомый оторопел, а этот фрукт его увидел, обрадовался и обращается с вопросом:

— Слушай, а где вашего директора найти?

— Кого, кого?

— Ну, директора вашей части, или как он у вас тут называется?

— А Вы, гражданин, вообще, кто такой и что тут делаете?

— Да я Колыванов из московского "Динамо", я тут служил у вас два года, а сейчас срок службы закончился и я пришёл увольняться.

Взял он его под руки и повёл к командиру полка. Полковник увидел сугубо далёкое от солдатского обличье Колыванова, послушал занимательную историю его встречи с дежурным по части и рассвирепел.

"Я, — говорит, — люблю наш советский спорт вообще, и московское "Динамо" в частности, но чтобы после двух лет службы, даже фиктивной, называть командира полка "директором" – это уже перебор. Вот тебе, рядовой Колыванов, автомат, вот патроны, вон там мишень, давай стреляй, и если не попадёшь хоть раз из пяти выстрелов, то я тебя остригу наголо и на гауптвахту посажу перед дембелем, чтобы ты хоть десять суток Родине нормально послужил! "

Колыванов взял трясущимися руками автомат и каким-то невероятным образом с четвертого выстрела завалил мишень. Счастью его не было предела, он вскочил, бросил на землю автомат и стал скакать от радости.

"Подбери автомат, рядовой Колыванов, — говорит ему полковник, — и пойди сдай его в оружейку. А потом возьмёшь метлу и подметёшь вот тот плац, чтобы знал, как оружие бросать. Потом приходи в канцелярию за документами. Я научу вас, спортсменов, Родину любить!".

Вот так рядовой Колыванов (известный в будущем футболист московского "Динамо") закончил свою службу в Советской Армии. из сети

Мой младший братик – это просто чудо какой-то, в перьях. Обожает читать, какой бы праздник не приближался, он просить сводить его в книжный магазин, чтобы он себе там подарков навыбирал: детективы, фэнтези, биографии, научная фантастика – это всё не играет роли, "глотает" по книге в день. Сам что-то пишет, если не читает – то царапает ручкой в блокноте, ведет какой-то блог в интернете, придумывает фантастические сюжеты, нежные бытовые зарисовки. Говорит, что станет великим писателем и получит Нобелевскую премию по литературе за свой вклад в неё. Слушаю его, и хочется плакать, но я сдерживаюсь изо всех сил. Столько планов и мечтаний, которым не суждено сбыться из-за последней стадии рака крови. Но я с тобой братишка, я с тобой, и буду с тобой до конца, а ты мечтай, ведь мечты позволяют вырасти крыльям, которые так тебе нужны.

— = Добрый человек =-

Гулял по парку, остановился у памятника Крылову (который басни писал). Рядом - толпа совсем юных школьников (лет 8-9) под управлением учительницы. Разглядывают памятник. Училка им что-то втирает, но не всем ребятишкам интересно. Поэтому настает момент, когда один из них, самый шелудивый в заднем месте, просовывает свою тыкву

Еду по Родному городу Иркутску в сторону Синющиной Горы. Знак ограничения скорости 40 км/ч

Я о чем-то спорю с женой и не замечаю, что моя скорость около 70 км/ч. И тут я вижу, что на своем издюбленном месте притаились "ментята" (инспекторы ГИБДД).

Про себя думаю: "до них метров 50 осталось, если они меня заметили, то остановят в любом случае, а если отвлечены чем-то, то может и проскочу"- и добавляю газа.

Когда я уже без 3 секунд проехал их "засаду" (в душе ликуя) из их авто успела высунуться рука с "паской", а следом за ней и весь оставшийся инспектор.

Так как к "ментам" я отношусь с искренним уважением (они такие же люди как и мы, но у них работа такая), я широко улыбаясь подхожу к нему и говорю:

— А ведь я очень надеялся, что вы неуспеете меня остановить...

— А я, блин, в проводе от рации запутался, и еле успел (с искренней и неподдельно добродушной улыбкой говорит он).

Вспомнилась мне забавная история со второго курса обучения. Я в то время был частым гостем на худ-графе педагогического университета, в силу обстоятельств личного характера. В один из дней преподаватель по живописи, застукав меня на своей паре, попросил (для пользы общего дела) вынести на помойку старые и изрядно потрёпанные репродукции художников, большинство которых, к своему стыду я не знал. Пока пытался упаковать увесистую кипу в заснеженный мусорный контейнер, боковым зрением засёк мчащегося в мою сторону местного бомжа Гошу. Через мгновение, как пошёл отсчёт моего внутреннего напряга, на всю улицу зазвенел голос давно уже немолодого человека:

— Что вы делаете?! Господи, что вы делаете?!

Я, находясь в недоумении:

— Выбрасываю...

И не дав мне договорить, бомж Георгий, выхватывая верхнюю репродукцию осуждающе выдаёт:

— Как можно? Это же Гоген!

Вы бы знали, каким быдлом я почувствовал себя в тот момент.

P. S. Позже я выяснил, что это действительно был "Бретонский пейзаж" Поля Гогена.