своими мыслями и изобретениями. На самой известной гравюре Бойля, на заднем её плане — вакуумный насос Гука, без которого не было бы газового закона. В общем, этакий Гоша, без которого ничего в НИИ не крутится.

А вот Ньютон представляется учёным, у которого на первом месте "Я в науке", а не "наука во мне". Личный приоритет — на первом месте. Почему законы именно Ньютона? А потому что он издал книгу (на деньги Галлея), в которой их описал. Но загвоздка состояла в том, что законы были Ньютоном только озвучены в возможно простой форме, но не открыты. Так, первый и второй законы "Ньютона" на самом деле — Галилей (масса, сила, ускорение), а третий — Гюйгенс (теория маятника), друг и коллега Гука, так же относившийся к приоритетам с долей иронии. Главное — наука. В результате претендовать на авторство законов Ньютону в 1686 году, когда была напечатана книга, было глупо — стал бы посмешищем всего учёного мира. Лучше было промолчать и не настаивать на авторстве, со временем позабудут, будут называть по книге — законы Ньютона (что, собственно, и произошло).

Но закон всемирного тяготения стал для Ньютона фетишем. Он постарался умолчать о всех, кто был хоть немного причастен к работе над законом. Помимо Гука, под удар попал и великий Кеплер ("догадки не считаются" — это Ньютон о человеке, без работ которого он даже не подступился бы к формулировке закона), и Лейбниц.

Если рассматривать непредвзято, то Гук высказал мысль о силе тяготения в 1666 году, вторая публикация — в 1674 году. Ньютон молчал до 1686 года, занимаясь алхимией ("философский камень" искал, деньги зарабатывал). Гук в 1679 году официально (как секретарь научного общества) направил письмо Ньютону, в котором высказал мысль, что сила притяжения между двумя телами должна быть обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними (знаменатель великого уравнения) и попросил эту мысль обсудить. Ньютон после получения письма прекратил переписку с Гуком. Факт получения письма зафиксирован, не оспаривается и содержание.

В 1686 году в тех же "Математических началах" Ньютон, формулируя закон всемирного тяготения, не упоминает ни о работах Гука, ни о работах Лейбница, создавая впечатление, что всё было сделано только им самим. Это оказалось настолько неэтично, что возмутился даже Гук, которому приоритеты были до лампочки. Видимо, разглядел в поступке не только постыдное, но и опасное для развития науки. Но услышан не был.

Возможно, дело в психическом расстройстве Ньютона. Алхимические опыты не могли пройти даром. Иначе как объяснить тот факт, что Ньютон, став в 1703 году (сразу после смерти Гука) главой Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе, уничтожил все (все!) портреты Гука (теперь это единственный член общества, портрет которого отсутствует либо замещается едкой прижизненной карикатурой, не имевшей большого сходства с оригиналом). Что это, как не психическое расстройство?

Попутно были уничтожены все имевшиеся в распоряжении общества приборы, созданные Гуком, его переписка с учёными, а главное — чертежи, сделанные Гуком. Этот ущерб задержал развитие науки на весь XVIII век и, возможно, направил его не по тому руслу. Именно при Ньютоне сошла на нет научная переписка между учёными протестантских стран (Англией, Швецией, Голландией, Пруссией), укрепились маленькие, но свои "академии наук", где споры о приоритетах стали главными, а вот паровой двигатель отодвинулся на столетие.

Зато Ньютон создал себе славу первого среди равных. Честно говоря, этот стиль напоминает нашего Трофима Денисовича Лысенко, только не развенчанного, а по-прежнему увешанного незаслуженными лаврами.

Ещё раз. Ни на чём не настаиваю (предпочитаю чистое, неразбавленное).

(22.05) уже с открытым неудовольствием говорю:

— Слушай, а какого ты ко мне таскаешься? Шёл бы к маме и клеймил злую жену хоть матом, хоть на санскрите.

— Нееее, ты чо, матуха мне весь мозг вынесет, она ж всегда на Ольгиной стороне, погонит обратно, данунах...

— Лёша, вы поц. Вам этого еще никто не говорил? Ладно, заползай, лишенец...

Я спать хочу, сижу зеваю, а он знай глушит и в однообразных, осточертевших выражениях кроет жену, сестру жены, тёщу и бабушку жены (мол, обложили, душат и т. д.). Всё это время ему на телефон названивают то маман, то жена (по мелодии узнаю), он сбрасывает и ноет, ноет...

Не знаю, почему я это сказал, но после очередного сброса, когда он с умнейшим видом советовал мне никогда не жениться, я проговорил:

— Знаешь, Лёша, все уже давно подозревают, что мы гомоc@ки, а женился ты лишь для того, чтобы скрыть сей постыдный факт. Боюсь, теперь нас точно спалят...

Кореш сначала загоготал (ибо такой мысли не допускал даже в зародыше, потому как убеждённый гомофоб), но вдруг оceкся, внимательно на меня посмотрел, вяло попрощался и покинул меня.

Пока еще не появлялся. Неужели помогло?))))

жонглировали покрышками от БелАЗа (ну ладно, это я чуть загнул) и всеми другими способами развлекали непривычную к такому советскую публику. Так дело дошло до очередного конкурса, в котором требовалось как можно быстрее протащить на заданную дистанцию сани с офигенным грузом — не то 500 кг, не то вообще тонну.

Первый из силачей подошёл к саням, взял верёвку, упёрся, хэкнул, со всей силы дёрнул — сани проползли немного и встали. Он перешагнул, упёрся, хэкнул, дёрнул — и так всю дистанцию. За ним второй, за ним третий. Только последний из них поступил иначе. Он впрягся в сани, поднатужился, рванул — и побежал. Это выглядело зверски смешно и нелепо: багровый от натуги мужик с огромной силой отталкивается от пола для того, чтобы, подпрыгивая в удерживающей его верёвке, бежать почти на месте — сани ползли со скоростью дай бог сантиметров десять в секунду. Но при этом он не только прошёл дистанцию вдвое быстрее других участников, но и в следующем конкурсе был очевидно свежее всех и легко его выиграл.

Так вот, прочие участники того чемпионата — это как раз те, кому элементарные школьные знания в жизни не пригодились.