Когда мне было 18 я узнала, что мой отец на самом деле мне не родной. С мамой они познакомились, когда мне было два года. Мой родной отец бросил ее беременную.

Родители решили, что раз я теперь взрослая, то имею право знать правду. Что лучше скажут сами, чем всплывет потом. Сказали, что даже не осудят если начну искать биологического отца — это мое право. Я была в шоке. В ступоре. Всю ночь провела в раздумьях и не могла уснуть. В голове каша. Родной отец? А какой он? А вдруг жалеет о прошлом? Вдруг будет мне рад, если я его найду? А если не будет? Плакала, думала: "Ну почему я? Почему это со мной произошло? Все же было так хорошо... Все хорошее было ложью? Мы не семья?". А потом... а потом я стала вспоминать. Я вспомнила, как папа сидел до часу ночи делая со мной поделки в сад, когда мама была на смене. Вспомнила, как тайком от мамы мы ели на кухне в темноте конфеты. Вспомнила, как в гараже его друга, рядом с которым я гуляла пока папа помогал, я внезапно забежала внутрь а на меня полетела раскаленная до красна железная арматура... Папа схватил ее голой рукой. Ожог был страшный. Зато я цела. Вспомнила, как на каждый день рождения, из тех что помню, он дарил мне пусть и небольшой, но красивый букетик. Приносил его прямо ко мне в кровать с самого утра, а ведь если мне рано в школу — он в 6 утра за ним бегал в цветочный магазин. Как он, умея готовить только пельмени и яичницу, научился печь мой любимый торт, потому что его постоянно не было в магазинах (первые попытки были отвратительны, но он не сдавался). И утром я пришла на кухню, когда папа пил кофе, увидела тот самый шрам на руке от ожога, обняла и сказала, что другого папы у меня нет и быть не может. Нет, эта новость не прошла бесследно. Она дала мне понять как сильно я люблю маму с папой, и как сильно любят меня.

Эту историю мне рассказал сослуживец, который в ней собственно и участвовал. В одном из авиационных гарнизонов на Дальнем Востоке (в каком — не скажу!) шли полеты на Су-24. На посадку заходил последний борт и тут налетел снежный заряд. Видимость — ноль, летчик ошибается и сажает самолет не в начале полосы, а в середине, в результате чего он, как говорят в авиации, выкатился, т. е. уехал за пределы ВПП. Видя это, руководитель полетов (РП) и дежурный инженер сели в УАЗик и поехали искать пропажу. В торце полосы устанавливается аэродромное тормозное устройство (АТУ), похожее на большую волейбольную сетку. Обычно она лежит, но в аварийных ситуациях специально обученный солдат (С) ее поднимает лебедкой и самолет останавливается. Подъехали. Из будки выскакивает солдат.

(С): — Здравия желаю!

(РП):- Здесь самолет не проезжал?

(С): — Никак нет!

(РП):- А ты не спал?

(С): — Никак нет!

Тогда РП со вздохом берет солдата за руку, ведет на полосу и показывает следы самолета на свежем снегу.

Но самое веселое началось, когда прослушали бортовой магнитофон сушки.

Последние две фразы экипажа после того, самолет остановился и рассеялся снег:

Штурман: — Командир, где это мы?

Командир: — П#$%ец, выключайся, вроде приехали...

Со слов жены. Устроилась (по блату) в бухгалтерию молодая особа, года 23. Звали ее Зухра. Родом она из Северного Кавказа и любой ее монолог начинался с фразы "а вот у нас...... " и тут начиналось, еда у них вкуснее, машины быстрее, мужики сплошь брутальные самцы, девки краше и т. д и т. п.. Коллектив состоял из женщин за 40, поэтому особо в серьёз

Сколько ни вспоминаю эту историю, так и не могу понять, смешная она или всё же грустная. С возрастом мы начинаем иначе расставлять акценты и приоритеты во взаимоотношениях с родными и с остальным миром.

В общем, Скорая. Приезжаем по вызову ветхой бабульки, живущей в аккуратненькой, чистенькой квартирке. Ситуация типичнейшая: сидим, разбираемся во всевозможных, но не трагических возрастных болячках, проходимся по многочисленным хроническим жалобам: то давление прыгнет, то иной раз в голове зашумит, а на прошлой неделе в пояснице так кольнуло... Очередная кардиограмма сделана, всё без изменений. Несколько раз повторяем, как продолжать принимать уже выписанные семейным доктором лекарства. Ничего необычного. Ситуация обычнейшая. Вроде бы всё, встаём с фельдшером, прощаемся, тут бабуля вспоминает что-то ещё:

— Не могли бы посмотреть заодно и мужа?

— А с ним-то что?

— Да он что-то упал и не шевелится.

—???

Ведёт в соседнюю комнату, там на полу рядом с кроватью — уже застывший труп старика.

Немая сцена...

Напрашивается аналогия с бородатым анекдотом:

Внучка: Бабушка, а что такое любовник?

Бабушка: Любовник? Любовник... любовник... Ах, любовник!.. Бежит к шкафу...

В детстве шкет очень любил считать. Считать мы учились, играя в домино.

Как и в любой нормальной семье азартные игры у нас пользовались особой популярностью. Азартные игры вообще очень способствуют развитию у детей памяти, навыков устного счёта, и логического мышления. Как говорится шахматы шахматами, но начинали-то мы все с подкидного дурака.

Сперва домино было конечно детское, с картинками. Мышки там всякие, клубнички, и прочие собачки. Потом перешли на взрослые кости, которые шкет раскладывал перед собой, и шевеля губами искал нужную. За это время можно было хорошенько вздремнуть, или приготовить обед.

Но вскоре он освоил навыки беглого счёта, и стал считать всё подряд.

Это ему очень нравилось. Ему нравилось считать, и собаки.

Поэтому по дороге в садик и обратно он смотрел в окно электрички, и считал собак.

И вот однажды едем мы, шкет как обычно смотрит в окно, и считает вслух собак.

Я тоже смотрю в окно, и где-то в районе Тарасовки вдруг вижу впереди двух собак, которые стоят, склеившись что называется хвостами. Ну, вы понимаете.

Смотрю я на этих бедолаг, и начинаю уже лихорадочно искать ответ на вопрос, который сейчас неизбежно прозвучит.

И тут шкет, тыча пальцем в стекло, вдруг как закричит:

— Папа, папа, смотри! ДУБЛЬ!