История из моего детства. 50е годы, живём в коммуналке, 14ти метровая комната, полы из досок, не крашенные(важно), застеленные половиками. Время от времени полы надо мыть, половики вытряхивать(это была моя работа). Пришло время, мама собралась мыть пол, я выбил половики на улице, но гулять меня не пустили за очередное "достижение" в школе. Дали задание учить устные уроки на диване. Ну, я улёгся с книгой, вроде как учу. Отец нагрел воду в ведре, принёс и поставил около дивана. Сам ушёл к соседу(по чуть-чуть). Мама сначала всегда протирала пол под комодом(старинный, большой, тяжёлый). Протирает и рукой с тряпкой ударяет по ножке комода и ножка отламывается. Комод, естественно, падает с грохотом на маму. Ящики открылись, всё что было на комоде слетело, будильник от удара зазвенел, а мама от испуга заорала. Я вскакиваю с дивана и, попав ногй в ведро с горячей водой, тоже ору и заученным футбольным движением ноги посылаю ведро в дверь, которая открывается и в ней появляется довольное поддатое лицо отца, в которое и попадает ведро. Результат: я с обожжённой ногой(не сильно), отец с разбитым лицом(сильно), мама вообще не пострадала. Мизансцена для комедии Л. Гайдая. Аут.
|
27 Dec 2009 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
- вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
В единый день голосования, поздно вечером, возвращался домой. Сев в маршрутку, сразу обратил внимание на очень солидного мужика. Судя по костюму, по блеску золотой оправы очков, пассажир явно не соответствовал своему местонахождению. К тому же, дядя был сильно пьян. Но очень старался не подать виду.
На следующей остановке позади него села женщина и, не замечая его состояния, постукала ему по плечу:
— Передайте деньги, пожалуйста.
Солидный господин напрягся и на просьбу не реагировал. Женщина вновь постучала:
— Деньги передайте.
Тогда тот полез в карман, достал бумажник, обернулся и с таким непередаваемым удивлением спросил:
— Деньги-и-и? — недоуменно обвел взглядом маршрутку.
— А кому тут деньги передать?
Веселое настроение было обеспечено всем пассажирам. Водитель хохотал громче всех.
Только потом мне почему-то вспомнилось высказывание: "Страшно далеки они от народа... "
Представляя меня аудитории, Вы коротко огласили мой послужной список и перечислили немногочисленные регалии. Спасибо. Уточнений и дополнений нет. Есть, если позволите, постскриптум...
Числился за нами один арестованный. Залётный из Закавказья. Неприятный человек средних лет. Из таких, что пробу ставить негде. Пока устанавливали личность, добывали переводчиков, иногородние потерпевшие разбежались, дело стало разваливаться на глазах. Через три месяца ребром встал вопрос о его освобождении. Следователь вголос выл от собственного бессилья. Розыск ложился на рельсы. Ко мне для увещевания приехал зам начальника МУРа. Полтора часа крыли друг друга матом. В итоге – освободил.
Примерно через полгода, на каком-то мероприятии, подходит ко мне опер из 2-го отдела Петровки и спрашивает:
— Помните злодея, которого в августе освобождали?
— Помню, — говорю, а у самого настроение — вниз по синусоиде, — грохнул кого?
Опер отрицательно мотает головой: — Нет, — говорит, — на местном сходняке потребовал из общака 50 тыс. долларов, которые должен прокурору за освобождение.
— И что? — спрашиваю, а у самого настроение — камнем на дно.
— Ему башню отбили и на счётчик поставили. Сказали – Бабушкинский не берёт...
Других наград за собой не числю.
Дело было летом, в далеком и прекрасном детстве. Я пребывал на каникулах в беззаботном состоянии у деда и бабушки в деревне. На "перевоспитание" к ним был командирован мой двоюродный брат Валера, тем самым его родители обеспечили себя спокойным существованием минимум месяца на два.
Необходимо заметить, что Валера был младше меня на два года,
Случилось это много лет назад, но помню почему-то... Во времена моей учёбы в ВУЗе многие немажорные студенты летом работали в стройотрядах, кто-то ради отметки о практике, кто-то (как я) от нужды. И очень любила всевозможная идейная перхоть (работнички райкомов, комсорги и пр.) наезжать на стройучастки и, с огоньком лютой справедливости в глазах,