Я — тролль, или как я в 2010 году устыдился и стёр свой текст.

Мне тогда подарили подписку на журнал Сноб. На полгода подарили. Подарила одна довольно известная в тогдашних Нью-Йоркских кругах девушка, на которую было навешено одновременно несколько захватывающих воображение неконвенциональных сюжетов. Весь город за ними следил, затаив дыхание.

Через день после своего подарка девушка эта сообщила мне, что высокая цена полугодовой подписки (500 долларов, ёпрст) позволяет ей попросить меня изображать на Снобе влюбленного в нее юношу. Дело в том, что журналом владеет миллиардер Прохоров, и, по слухам, он иногда его просматривает. А девушка хотела таким образом привлечь внимание миллиардера. Она считала, что язык у меня подвешен, и я не лишен некоей оригинальности мышления. Так что я должен справиться с возложенной на меня надеждой.

И хотя я всей душой хотел бы ей помочь, но изображать из себя влюбленного юношу у меня не получилось бы совершенно. За что на меня очень обиделись. Неблагодарный!

Вместо изображения влюбленности я принялся с удовольствием троллить основных блоггеров журнала: Андрея Кончаловского, Ивана Охлобыстина, Максима Кантора и Андрея Наврозова. Очень многие из нас прошли через такой короткий период троллизма. Стыдно признаться, но и я не исключение.

Троллить Кончаловского и Охлобыстина у меня не получилось, они мне вообще не отвечали. Видимо, они даже не читали моих комментариев. Так что питаться их обиженными эмоциями и ржать от удовольствия у меня не получилось.

Гораздо больше удовлетворения доставил мне Максим Кантор, назвавший меня тявкающими песиком. Но продолжения это тоже не получило, так как Кантор, паразит, меня тут же забанил.

Оставался один Наврозов. Я вроде бы засучил рукава, но тут я вдруг получаю личное письмо от этого Наврозова.

— Вадим, — писал мне этот Андрей.

— У меня к вам просьба. Человек я бедный, а работы нет. Перебиваюсь какими-то подработками, практически нищенствую. А в Снобе мне платят 100 тысяч долларов в год. Пожалуйста, если вы хотите меня критиковать, пишите мне в личку. И я буду вам отвечать. Но не пишите вашу критику под моими постами, так как редакция это видит. Они мониторят мою популярность, и они запросто могут не продлить мне контракт.

— Вас моя просьба не обременит? — спрашивал Наврозов.

Знаете, мне стало так стыдно. И я стер все свои посты и комментарии в журнале Сноб. Два часа сидел и удалял. Ни одного не осталось. Этот Наврозов отбил у меня желание троллить на годы вперед. Я думал, мы тут все развлекаемся, а на деле многие из нас тут работают.

Прочитал на сайте вот этот анекдот:

"В России одновременно сосуществуют поколения людей, которые в 20 лет ещё не знали, что такое "отправить FAX" и которые в 20 лет уже не знают, что такое "отправить FAX""

И вспомнилось...

В конце 90-х на "ЛМЗ" (Ленинградский Металлический завод, я там работал) и "Электросилу" наехали новые "собственники" с новыми порядками ведения бизнеса: коммерческая тайна и т. п. А я тогда как раз какой-то проект делал, как обычно: ЛМЗ-шная турбина и Электросиловский генератор. И мне от Электросилы технические данные нужны.

Звоню в их КБ, задаю вопросы. Мне в ответ: все данные готовы, но передать не можем — новый собственник запретил напрямую письма писать, телексы и факсы отправлять (е-мэйла у нас тогда ещё не было). Только через Службу Безопасности!

А это ещё неделя на согласование!

Я устно информацию принять, конечно, могу, но мне именно документ нужен.

— Что, совсем всё запретили?

— Всё!

— И телеграммы?

— И телеграммы!

— И факсы?

— И факсы!

— А телефонограммы?

— О!

Через 15 минут из факса вылезает лист с крупным заголовком: ТЕЛЕФОНОГРАММА!

Подобрали мы с женой котёнка. На автобусную остановку пришли, а он там сидит. Увидел нас, замяукал — куда деваться? Кошачье население у нас, правда, и так не слабое, но, слава Богу, не в квартире живём, можем себе позволить. Назвали приобретение Терентием: остановка, где его нашли, называется Теренино, как и деревня. А что, Терентий — имя звучное, ещё знатный агроном такой был, Терентий Мальцев, пропагандист безотвального земледелия. Безотвальное, это не то, что безоткатное, это — без полного оборота пахотного слоя.

Терентий (кот, не агроном) оказался на редкость коммуникабельным, мгновенно подружился со всеми — с собакой, с кошками, даже с котами. Освоился. И тут обнаружилось у него прескверное качество: прилипчивость. Идёшь по участку — Терёха под ногами путается, присел на минуту — он уже на коленях у тебя, снег чистишь — он на лопате сидит. Не отвяжешься, просто кошмар! А тут просматриваю я как-то сайт календарных дат, раздел "Именинники". А там именины у Терентия и даётся значение имени: "навязчивый", "назойливый"!! И что делать? Переназывать поздно, уже все привыкли. Да и не поможет уже. Приходиться терпеть. Так что аккуратнее надо с именами, даже если это и не яхта!

Знакомый рассказал, как получал гринкарту жене. Когда познакомились, он давно жил в США, а она там училась. Чтобы поменять ее студенческую визу на постоянную, надо было пройти собеседование в иммиграционном отделе. Супругов допрашивают порознь, задают каверзные вопросы друг о друге и сверяют ответы, чтобы выявить и отсеять

Общественный транспорт – неисчерпаемый источник знаний. Причем утренний – не очень, потому что все сосредоточенно молчаливы в преддверии рабочего дня. А вот вечерний – другое дело. Две девушки в метро на дистанции Водный стадион-Ховрино поддержали диалог.

— Представляешь, я с таким мужиком познакомилась… лет сорок, с бородой такой аккуратной… он у меня билет проверял в электричке… он, это, билетер…

— Контролер.

— Да. И я чувствую – понравилась… он мне свой телефон дал… И тут мужик соседний говорит… такой, знаешь, весь православный, борода до пупа… И он ему – ты зачем с ней хороводишься, она же уже траченая, видно же, что не девственница, может, и аборт делала, тебе это не надо… А я растерялась вообще и говорю первое попавшееся – "Пошел на х[рен], скотина"… и на этого смотрю, билетера…

— Контролера.

— Да. А он говорит: "Я бы ему в[рез]ал, конечно, но я на работе". Как думаешь – звонить?

— Да.

— Да я уже.