Учился я во второй половине 80-х в славном 1 Ленинградском Медицинском Институте им И. П. Павлова. Был у нас на кафедре анатомии профессор-консультант Михаил Григорьевич Привес. Он начал заведовать кафедрой анатомии ещe в далеком 1937 году, был одним из корифеев отечественной анатомии, по его учебнику училась большая часть советских врачей. К моменту моей учебы он был уже глубоким стариком, но ни разу в жизни я его без белой рубашки и бабочки не видел. Он читал вводные лекции, несмотря на возраст, обладал поразительной памятью и остроумием, при этом интеллигентными, аристократическими манерами. Студенты его глубоко уважали и любили, тем более, что экзаменов он уже не принимал, и обижаться на него не мог никто. Поскольку личностью он был неординарной и работал в институте с незапамятных времен, о нем было сложено немало легенд, многие из которых были правдой. Вот одна из них.
Профессор Привес читает лекцию по мочеполовой системе мужчин:
— Некоторые студенты спрашивают, — говорит он, — Какая длина полового члена считается нормой? Вот у меня... , — с этими словами Михаил Григорьевич засовывает руку в карман брюк и копается там; аудитория замерла, следя за его рукой; быстро вынимает руку из кармана с зажатым в ней носовым платком, -... был случай... , — как ни в чем не бывало, продолжает Михаил Григорьевич, вытирая платком лоб. Аудитория, к недоумению профессора, грохнула.
28 февраля 17г

* * *
Есть у меня приятель — шабутной такой по своей натуре парень Андрюха.
Играет в волейбол, бог ростом не обидел, а также на всех доступных музыкальных инструментах, знает уйму анекдотов и умеет их рассказывать...
ну в общем душа компании. Служил в ВДВ. И есть у него жена — просто дюймовочка. Работает в медицине, т. е. военнообязанная.
Вот как-то в очередной раз пришел он домой под шафэ. Супруга давай его пилить. Да и понятно за что! Когда явился он домой, другие уже на работу собирались. Психанул Андрюха, схватил военный билет, хлопнул дверью и пошел вербоваться в армию. Вскорости вернулся еще мрачнее тучи.
И давай жене выговаривать, что даже в армию и то она его не пускает.
Жена понять ничего не может. А Андрюха и говорит, что пришел в военкомат, шлепнул военный билет об стол: забирайте в Чечню хоть сейчас!
Офицер взял билет развернул, смотрит то на Андрюху, то в билет, то на него, то в билет. Спрашивает:
— А вы уверены?
— Да! Забирайте!
— Вы абсолютно в этом уверены?
— Да! Я этого хочу!
— Вы подумайте как следует.
— Нечего думать! Забирайте!
Подошел другой офицер. Посмотрел в билет, на Андрюху. Переглянулись, один и говорит:
— Всякого мы за годы службы насмотрелись и ничему не удивляемся, но чтобы муж жену в армию отправлял — это впервые!
* * *
Ехал я однажды поездом в "прицепном" вагоне. После перецепки на промежуточной станции в гости к нашему проводнику зашёл его коллега из "основного" состава. И я стал невольным слушателем рассказа нашего проводника. Далее от первого лица.
Работаю я постоянно на "прицепах". А под них выделяют вагоны, мягко говоря, не лучшего качества. Вот и мне достался вагон весь в щелях, аж ветер свистит. Зима, мороз, отопление угольное. Топи — не топи, а на ходу всё тепло выдувает. И сам измучился, и пассажиры жалобами сыплют. От руководства никакой помощи. От отчаяния потратил я часть своей скудной зарплаты (дело было в 90-е), купил широкий скотч и проклеил им все щели вагона. Стало в вагоне заметно теплее, жалобы прекратились, всем стало хорошо. Узнало об этом руководство, опыт понравился. Закупили официально скотч, загнали один из "щелястых" вагонов в депо, стали оклеивать. На дворе минус 30, в депо ненамного теплее. К мёрзлому металлу скотч клеиться категорически отказывается. Присылают ко мне гонца из конторы: "Открой секрет". Я, из праведной вредности, без магарыча тайну раскрывать не стал. Долго не хотело руководство раскошеливаться, однако делать нечего — через пару дней мучений принесли требуемое. Я им и говорю: Почитайте, что написано на моём вагоне — "Оренбург-Ташкент". Я еду в Ташкент, там в январе плюс 10, оклеиваю вагон и возвращаюсь в Оренбург. Немая сцена.
* * *
САМОЗВАНЕЦ
"Когда человек умирает, соседи узнают, сколько у него детей"
(народное)
Двор этого маленького домика никогда не видел столько народу, людей собралось как на очень богатой свадьбе – это бабушка Араксия – старейшая жительница поселка, дожила до своего сотого дня рождения.
Внуки, правнуки, праправнуки, соседи, со вчерашнего дня шинковали горы салатов и обустраивали столы и навесы. Народ съехался со всей Армении, даже Париж и Лос-Анджелес не остались в стороне, выделили пару семей.
Несмотря на то что именинница родилась еще до революции, она до сих пор вполне сохранила крепость духа и ясность мысли, даже со своим нехитрым хозяйством справляется. После смерти мужа живет одна, в город ехать не хочет. Друзья-соседи помогают, правнуки набегами появляются, так и живет, не жалуется.
Имениннице налили вина в маленькую довоенную рюмочку и попросили произнести первый тост. Все замолчали.
Бабушка Араксия встала, кашлянула, чтобы себя подбодрить и начала:
— Дорогие мои и любимые, я очень рада, что не забыли вы старую бабушку, отложили дела и приехали ко мне на день рождения. Мне очень, очень приятно.
Хоть всех правнуков увидела своими глазами, а не только на фотографии. Теперь и умереть не жаль…
Тише, тише, не собираюсь я еще умирать, не думайте.
Но первый тост, вы все меня извините, я хочу сказать за здоровье нашего врача скорой помощи — Аванеса Гургеновича, который двадцать лет тому назад не дал мне умереть, когда я очень сильно болела. С того света достал. Почти каждый день сюда по нашим ямам ездил, выхаживал меня – старую бабку, жаль, что его сегодня нет за этим столом. Если бы не он, то и меня давно бы не было.
Говорят, что он давно живет в Ереване, надеюсь, что там он стал самым главным городским врачом, дай бог ему здоровья, всегда свечку за него в церкви ставлю. Какой же хороший доктор, добрый, внимательный, тут многие должны помнить его.
За столами закивали в подтверждение бабушкиных слов. Она еще что-то говорила про незабвенного Аванеса Гургеновича, а в это время, несколько человек, сидящих за самым дальним столом, игриво подмигнули седому почтальону Левону.
Когда-то давным-давно, на излете "Перестройки", вся Армения погрузилась во мрак, автоматную стрельбу и дикую нищету.
Чтобы вызвать скорую помощь, нужно было заплатить и заплатить не просто деньгами, а самым дорогим, что было на ту пору — канистрой бензина. Без этого врачи вообще на вызов не ехали.
Тут, как на зло, серьезно заболела бабушка Араксия, а во всей деревне ни капли бензина.
Делать было нечего, посовещались соседи, выбрали Левона, как самого высокого и представительного. Кто-то дал ему очки и белый халат жены, кто-то "слушалку" из детского набора доктора, а лицо закрыли марлевой повязкой, чтобы больная не узнала почтальона.
Так в доме бабушки Араксии и появился врач скорой помощи Аванес Гургенович, с футляром из-под шуруповёрта в руках.
Он слушал больную игрушечным стетоскопом, понимающе кивал, давал советы и выписывал лекарства, которые нашлись в аптечках соседей…
Левон держал рюмку, внимательно слушал длинный тост именинницы, улыбался и незаметно вытирал глаза…
* * *
У меня есть знакомая, а у неё есть сестра. Галя. Знакомая нормального роста, а сестра — маленькая. Ну, совсем маленькая. То есть карлик. Но они не любят, когда их так называют, а любят, когда нзывают просто маленькими.
Ей лет под тридцать, и она работает часовым мастером. Очень хороший мастер. Да и человек неплохой.
А у них, у маленьких, у них своя тусовка. Междугороднего масштаба. Их же не так уж и много, и они общаются там между собой, переписываются, дружат, и ездят друг к другу в гости.
И вот как-то Галю пригласили на свадьбу, к друзьям, таким же маленьких.
Ну, она купила подарки, собрала чемодан, и поехала.
Здесь-то мы её проводили, конечно, и на поезд посадили. Там её тоже встретили. Свадьба закончилась, её обратно на поезд посадили. Ну а мы уж тут приготовились встречать. Поезд приходит ночью, транзитный, стоит три минуты.
И вот на обратном-то пути приключилась с ней такая беда.
Она днём когда в поезд-то села, ей попутчики по купе чемодан-то наверх забросили. Потом все спать легли. А ночью она просыпается, за полчаса до прибытия, а в купе ни-ко-го. Все сошли.
А чемодан там, наверху, в багажном отсеке.
Что делать?
Будить проводника.
Оделась, побежала. Проводника нету. Вагон спит.
Побежала обратно.
Смотрит — в соседнем купе дверь приоткрыта.
Заглянула — спит мужик на нижней полке.
Она давай его трясти."Дяденька! Дяденька! Помогите христа ради чемодан сверху снять!"
Мужик глаза открыл, смотрит на неё ошалело, и говорит "Да сниму я чемодан! Ты с коленей-то встань! Что ж мы, совсем звери?!"
Когда мужик понял, что никто перед ним на коленях не стоит, прибалдел ещё больше.
Короче, когда поезд подошел, на перрон (низкая платформа) спустился огромный, метра под два, мужик в трусах, в одной руке чемодан, подмышкой наша Галя. Осторожно опустил её на землю, погрозил нам пальцем, и хриплым сонным голосом говорит:
— С ума сошли, одну её отпускать?
И полез обратно в вагон.

Рамблер ТОП100