"Как-то мне довелось наблюдать за работой группы людей у Стены Плача. Кто на стремянке, кто стоя на земле, они палочками выковыривали из щелей "божью почту" и собирали наши записочки в черные полиэтиленовые мешки. Эта процедура проводится раз в пол года, и естественно там скапливаются сотни тысяч бумажек. Правильнее сказать тысячи наших надежд, наших просьб к Всевышнему. А бумажками они становятся уже на земле под метлой. Я смотрел на эту груду скомканных бумажек и думал о поразительном феномене. Вне зависимости от вероисповедания, вне ощущения себя верующим или нет, люди без сомнения уверены, что их послание будет прочтено.

Тут рядом со мной оказался один из работающих, я не удержался и спросил собирателя:

— Ты уверен, что Он уже успел прочесть мою записочку, оставленную несколько часов тому назад?

"Почтальон" никак не отреагировал. А недалеко от меня, чуть впереди, стоял невысокого роста пожилой человек. На мой вопрос он медленно обернулся, несколько секунд пристально смотрел мне в глаза и, слегка улыбаясь, сказал:

— Ингелэ! * Он прочитал твоё послание ещё до того, как ты его написал…"

* сынок, юноша (идиш)

(с) Борис Гуревич

Беседовал с сыном о вреде компьютерных игр. Завел шарманку о том, что "в наше время такого не было, книги читали" и прочие стариковские разговоры.

Неожиданно сын выдал аргумент в пользу компьютерных игр. О том, что в младших классах школы он, как и все, учил английский язык. Все было обычно: учебники, зубрил таблицу неправильных глаголов,

Случай этот произошёл где-то году наверное в 95-96-м. Так случилось, что на территорию воздушной гавани Петербурга — аэропорт Пулково, проник невесть откуда взявшийся бурый медведь. Косолапый пересёк ВПП, чудом уложившись в интервал между севшим и заходившим на посадку бортами, уселся по-турецки на газоне, отделяющим рулёжные дорожки от взлётной полосы, и стал спокойно наблюдать за работой воздушного узла.

Диспетчера уже отдали предупреждение о хищнике всем бортам и наземному персоналу, в аэропорт вот-вот должны были прибыть зоологи, в задачу которых входило усыпить хищника, отвезти его подальше в лес и там оставить отходить от наркоза.

Как раз в ту самую минуту, когда ветеринары медленно подкрадывались к зверю, прикрывая собой топчущихся сзади милиционеров, внимание косолапого привлёк звук заходящего на посадку самолёта. Это был французский А-340. Громадная машина аккуратно и почти бесшумно опустилась на бетонку и побежала по ней, замедляя скорость перед сходом с ВПП. Изумлённый медведь, не обращая внимания на возню ветеринаров позади себя, провожал глазами белоснежный лайнер с не менее изумлёнными пассажирами.

Три года назад отдыхали в Адлере. Решили съездить на экскурсию в дружественную Абхазию, Нофоафонскую пещеру (рекомендую!). Едем. Раздолбанный "Икарус" (кстати, там до сих пор на всех машинах номера из СССР), за рулем – абориген, скорость – больше 100, на весь автобус орет национальная музыка (для колорита), все форточки открыты, со слов водилы "эта – кандыцыонэр", ощущение, что ты летишь на самолете без крыши. Дорога узкая, две машины еле разъедутся, и есть особенность – отсутствует кювет как таковой, т. е. канав вдоль дороги нет, как будто полоску асфальта положили прямо в поле. И вдруг перед нами – корова! Спокойно лежит посредине дороги. И мы, не снижая скорости, вылетаем в поле, автобус кренится, из сорока глоток — протяжное "А-а-а-а!!!", пла-авно ее объезжаем и так же плавно возвращаемся на дорогу. Летим дальше, как будто ничего не произошло. Приходим в себя, одна тетенька – водиле: "Вы что, не могли остановиться и погудеть??" В ответ: "Э! Зачем гудэть! Зачем животное пугать!"

— "Я, между прочим, тоже испугалась!!"

— "Так ведь я нэ гудэл?!"