На мне ездили на работе: подменить кого-то, выйти пораньше или задержаться, сесть спиной к двери на самое неудобное место, поменять отпуск с июля на ноябрь, поработать в выходной, сходить купить продукты для корпоратива или съездить забрать подарок начальнику на другой конец города, помыть чайник и посуду после общих посиделок, да много чего можно перечислять — это всё я. Волшебная фраза коллег: "Ну пожааалуйстааа, ты такая милая у нас! " — и я могла согласиться на всё.

Но в один прекрасный день меня это выбесило: перед Новым годом мы собрались в офисе немного отметить праздник, а потом нам заказали микроавтобус, и мы должны были ехать в кафе. Все нарядились, выпили в зале, попросили меня отнести чашки. Я, пока мыла, разбила одну, подметала, убирала мусор, а когда пришла, увидела, что все уехали. И никто, с@ка, меня не вспомнил! Ни один не позвонил, хотя я так и не появилась вечером в кафе. Меня как током ударило.

С того дня я вообще перестала угождать всем. "Сама сходишь", "сам помой", "я не буду это делать", "я не приду в выходной, потому что не хочу и точка", "я не поеду", — стали моими любимыми фразами. Дошло даже до того, что я обращалась в трудовую инспекцию, потому что мне не хотели платить за выход и работу по дополнительным обязанностям. Из милой и услужливой девочки я превратилась в стерву. Раньше меня называли Настюшка, потом Настя, а потом и вовсе перестали называть по имени, потому что стали бояться. Внутри я не такая тварь, но снаружи теперь отрастила броню.

Обычно по утрам пробки даже в метро есть, поезда дольше стоят на станциях, иногда останавливаются в туннелях. Поэтому многие пассажиры, видя, что двери после "Будьте осторожны" ни фига не закрыты, несутся с эскалатора что есть мочи, дабы успеть влезть.

Обычно в роли спринтеров выступают бабульки с рюкзаками времен Первой Мировой, "сумчатые", как

Одна главных задач воспитания ребенка — привитие ему чувства собственного достоинства.

Как бы сильно общество на тебя ни давило: ты должен быть таким же, как все!

Нет, не должен. Чувство собственного достоинства не позволит ребенку смеяться над пошлой шуткой учителя, даже если весь класс подобострастно хихикает. Чувство собственного достоинства не позволит ребенку участвовать в буллинге в школе.

Я человек, а не член стаи. Если не встать на защиту травимого, то сначала хотя бы просто не участвовать. Из этого потом вырастет неучастие в двухминутках ненависти.

Я человек, и я не буду ненавидеть других людей по команде.

Владимир Набоков говорил: "Я придавал высшее значение НЕЖНОСТИ, ТАЛАНТУ и ГОРДОСТИ".

Хорошо. Давайте назовем это гордостью. Будьте гордецами. Не становитесь членами стаи.

Будьте не такими, как все.

Я из семьи врачей, родился в 1984. Компьютеры в нашей семье появились рано, и я помню замечательную игрушку, правда, к сожалению, не помню, как именно она у нас появилась — явно не случайно, но сейчас уже спросить не у кого… Не суть. В этой игре нужно было делать хирургические операции, причем ограниченные по времени и достаточно хирургически достоверные. В частности, до сих пор помню, что при трепанации черепа нужно было не забыть подвесить лоскут скальпа на крюк.

Это предыстория. Сама история незамысловата. Сидят где-то в начале 90-х годов моя мама, врач-кардиолог, и ее коллега, допустим, профессор медицины Дранич на кухне в нашем доме в Фужине, пьют чай и неспешно беседуют о своих взрослых делах. Звон чашек чайных. Внезапно, оскальзываясь на поворотах, в кухню врывается бешеный пацан невеликих годов с круглыми глазами и отчаянно вопит (таймер-то в игрушке отсчитывает):

— МАМА-МАМА! СРОЧНО СКАЖИ, ЧТО КОЛОТЬ ПРИ БРАДИКАРДИИ! У МЕНЯ ПАЦИЕНТ УМИРАЕТ!

Мама, спокойно:

— Атропин, сынок.

Профессор Дранич по рассказам еще долго вспоминал этот эпизод.

Про построение цен и качество:

90-е. Маленький киоск. Привез замечательные фломастеры. Яркие, свежие, дешевые, все сертификаты — в порядке. Закупочная — 2.5р (если брать сразу много), выставил по 4.5р. Соседний киоск торгует какими то откровенно дерьмовыми по 10р. Люди ходят, возмущаются, мол, у меня — откровенное г@вно, потому что по 4.5р. Психанул, поставил рядом из той же коробки с ценником 25р. Дальше — диалог с покупателем

(п): П: Хм, а почему одни фломастеры — по 25, а другие — по 4.5? Оригинал и подделка?

Я: Нет, одинаковые, из одной коробки

П: А почему цены разные?

Я: Ну, не доверяют низкой цене, считают, что если дороже, то априори лучше

П: Хм, ясно, ну ладно, дайте мне одну упаковку

Я (с сарказмом): А вам по 4.5 или по 25?

П (возмущенно): По 25, конечно! На фига я буду всякую дешевку покупать!