Пашка сел за калькулятор и похолодел. Кристина со своей нулевой эффективностью тупо делила премию парней на ноль. В глаза ей, понятное дело, никто не хамил (папа уволит в секунду), но смотрели на неё уже таким концентрированным матом, что воздух в офисе сгущался. Девчонка стрессовала, парни злились, Пашка понимал: надо спасать отдел.

И Пашка перевернул систему. Для внутреннего пользования концепцию назвали "Коэффициент Блата", а вот технически Пашка провернул гениальную махинацию с формулами.

Он пошел к HR и финнам и защитил под Кристину уникальную сетку показателей. Официально её перевели на должность "Инновационного визионера и генератора гипотез". А в общую формулу производительности Пашка встроил её KPI... с отрицательным значением. В системе это называлось "Индекс инвестиционной адаптации". По факту же система теперь думала, что Кристина — это не рабочая единица, а "инфраструктурный расход". Присутствие Кристины в отделе автоматически снижало планку общего плана для всей команды. Получился чит-код: Кристина просто сидит в офисе, план отдела падает, и команда, делая свой обычный объём работы, стабильно перевыполняет показатели на 130%.

Самой Кристине Пашка выдал сверхважное задание: генерировать идеи. Она генерировала их тоннами. Парни раз в неделю собирались, аккуратно выбрасывали 95% эзотерического бреда, а оставшиеся 5% интерпретировали по-своему. Если Кристина писала: "Надо сделать кнопку красивой и весёлой", в отчёте Пашка писал: "По стратегической наводке Кристины проведена ревизия UX-дизайна". Если идея была совсем мимо, Пашка успокаивал девушку: "Кристиночка, конверсия идей в 5% — это уровень Илона Маска. Великие мыслители не должны думать о приземлённой реализации". Кристина чувствовала себя Стивом Джобсом в юбке и была абсолютно счастлива.

Парни, прочухав, что от "ничегонеделания" Кристины их премии выросли в полтора раза, сменили матерные взгляды на искреннее обожание. Вокруг неё началось паломничество: ей носили лучший кофе, угадывали желания и мягко перехватывали руку, если она тянулась к клавиатуре: "Кристиночка, отдохни, ты сегодня уже выдала три великие идеи, мы сами рутину докрутим!".

Единственной проблемой оставался Серёга — суровый синьор-разработчик, парень принципиальный и зацикленный на идеальной справедливости. Он ворчал, плевался и отказывался участвовать в этом фарсе.

Пашка решил вопрос хирургически. Он организовал Серёге полный нетроллитет. Серёгу физически отсадили в самый дальний противоположный угол офиса, развернули стол спиной к кабинету и лицом к окну. Команда взяла Серёгу в кольцо и жёстко забрифовала:

— Серёга, ради Христа, держи нетроллитет. Ты её не видишь, ты в её дела не лезешь, её идеи не комментируешь. Мы всю её работу сделаем сами. Твоё дело — сидеть в углу, писать чистый код и получать свою повышенную премию.

Серёга посмотрел в окно, посмотрел на сумму в расчетном листке, закрылся наушниками и погрузился в работу. Нетроллитет заработал как часы.

В итоге в отделе наступила полная квантовая гармония. Кристина уверена, что она ведущий GR-стратег и локомотив отдела; команда сытая и довольная бережёт своё "священное животное"; Серёга в углу молча строит идеальную архитектуру; а генеральный директор не нарадуется на Пашку, который смог раскрыть творческий потенциал его дочери.

Мы хорошо отдохнули и в воскресенье полетели обратно. Время прилета было позднее: около десяти вечера. Пока нас выпустили из самолета, пока такси заказала, в общем, подъезжала я к дому уже ближе к полуночи. И вот уже перед шлагбаумом, когда до заветной двери квартиры оставалось пять минут, у меня зазвонил телефон.

— Здравствуйте, вас беспокоят из авиакомпании "Аэрофлот": Вы забыли в самолете сумочку.

— Да ладно, — я посмотрела вниз, в районе живота сумки не было. А надо сказать, что в ней было все: 2 паспорта (загран всегда с собой ношу, наверно, где-то в глубине души теплится надежда внезапно улететь за границу), СНИЛС, права в паспорте и банковские карты (спасибо хоть диплом об окончании института дома лежит). Ну и удобно: терять – так все сразу) Сумку я всегда перекидываю через плечо, и она болтается в районе талии, я ее не замечаю: сумка небольшая и легкая. И я начинаю вспоминать, что когда я пошла в туалет, я сняла ее и оставила под передним сиденьем, а вернувшись даже о ней не вспомнила, взяла с полки чемодан, а так как телефон был в руке, а сумку я не ощущаю, в моей картине мира все было гармонично)

— Вы можете приехать в зону прилета, в комнату забытых вещей и забрать ее в удобное время, -сказала милая девушка и повесила трубку.

Я, злясь на себя, привезла чемодан домой и на глазах удивленной дочери уехала обратно в Шереметьево, но уже без чемодана. И без сумки. А в этом тоже была проблема, потому что из зоны прилета только выпускают пассажиров, а зайти можно, только объяснив причину, и обязательно предъявив паспорт. Замкнутый круг: паспорт внутри, а он мне нужен, чтобы показать снаружи. Походив немного вокруг выхода из зоны прилета, и давая себе зарок, что никогда и никого осуждать больше не буду (о сколько это было раз!), я вспомнила, что где-то в галерее телефона у меня должно быть фото паспорта. Пролистав три-четыре тысячи фотографий, я нашла его. Охранник на входе в зону прилета сжалился надо мной и пропустил меня по фото в телефоне, но сказал, чтобы я на выходе его все-таки показала.

"Это как же Вы умудрились все документы забыть? ", — крикнул он мне вслед. — "Вот раззява…. "

Я нашла комнату забытых вещей. Сотрудница, взрослая суровая женщина, найдя мою сумку задала мне, догадайтесь какой вопрос… правильно: "Это как же вы умудрились сумку забыть? "

"Вот Вы не поверите, вот после такой же фразы ровно через два дня как-то само собой получилось))" — ответила я, а про себя подумала: "Вам теперь за сумкой тоже глаз да глаз нужен")

Домой я, в итоге, приехала уже глубокой ночью очень уставшая.

Мораль проста: не осуждайте других и следите за вещами. Я теперь очень-очень стараюсь))

Всем добра)

Служанка стала готовить прославленного офицера к погребению и замерла в шоке. Перед ней лежала пожилая женщина. На ее животе четко виднелись характерные стрии, следы давней беременности.

Блестящим британским генералом оказалась Маргарет Энн Балкли.

В начале 19 века двери медицинских университетов были наглухо закрыты для женщин. В 1809 году юная Маргарет надела мужской сюртук, коротко остригла волосы и поступила в Эдинбургский университет. Она создала себе безупречную легенду, которую поддерживала до последнего вздоха.

Для маскировки женской фигуры доктор Барри носил объемное пальто даже в тропическую жару. Ради прибавки в росте он заказывал ботинки на толстой платформе. Его часто дразнили за высокий писклявый голос и отсутствие щетины, но хирург обрывал насмешки с помощью крутого нрава. Он отчаянно ругался с начальством, швырялся инструментами в операционной и однажды вызвал офицера на дуэль на пистолетах. Агрессивное поведение стало лучшей защитой. Сослуживцы отказывались подозревать в этом грубом и требовательном командире переодетую барышню.

Когда тайна вскрылась, руководство британской армии охватила настоящая паника. Военному министерству грозил грандиозный скандал.

Женщина 50 лет водила за нос всю армейскую систему. Она инспектировала гарнизоны, отдавала приказы генералам, лечила губернаторов и оказалась компетентнее тысяч мужчин с правильным происхождением. Военные чиновники предпочли замять дело. Личные архивы хирурга были спешно изъяты, а документы засекречены ровно на 100 лет. Официальное расследование свернули.

Я смотрю на эту историю с огромным профессиональным восхищением. 50 лет жить в постоянном напряжении, под угрозой разоблачения и тюрьмы, работая в жесточайших условиях военных лагерей. Для меня как для человека, работавшего с архивами и личными делами, этот случай уникален. Обычно люди фабрикуют биографии ради наживы или ухода от правосудия. Маргарет совершила подлог ради права учиться и лечить больных. Военные бюрократы спрятали документы в пыльные папки ради спасения чести мундира. Они так и остались в истории безымянными клерками, а имя доктора Барри навсегда вписано в учебники медицины.