вот там были и пятиэтажки и даже девяти. И это чувство приходило вновь. Походу это мне реально начинало надоедать. Вцепляться в поручень балкона пробуя взглянуть с него вниз. И я решил тренировать это чувство. Но где это делать в малоэтажном поселке?

Кран. Башенный кран на заводе привлек мое внимание. Но завод работал в две смены и при попытке на кран влезть я был послан находящимся там крановщиком так часто, что чуть не заработал дополнительный комплекс. Оставалось ночь и выходные и я решил ими воспользоваться. Выбрал воскресенье и рванул. С трудом отдирая руки от очередной ступеньки я упорно лез вверх стараясь не глядеть вниз, а только вверх или зажмуривался. Получилось. Кабина крановщика была конечно заперта, наверно по технике безопасности, но проход на мостки стрелы был свободен. Туда я и направился. Дополз до середины и взглянул вниз. И понял, что залезть на высоту не самое сложное. Сложней с нее спустится. В какие-то доли секунды промелькнула даже мысль — спрыгнуть. Но помешал голос снизу:

— Ты какого хера там делаешь?! — кричал какой-то вохровец с земли.

Что я мог ему ответить, но вспомнив свой опыт с крановщиками, выдавил:

— А тебе какое дело, иди нахрен, — и это еще мягко сказано. Для литературы.

— Ах ты козел! — взревел он, — ну спустишься я тебе уши-то пообрываю.

— Смотри как бы я тебе не пообрывал! — в пятнацать-шестнадцать лет ты чувствуешь, что можешь это сделать.

— Ну иди сюда стервец, посмотрим кто кому. — не успокаивался вохровец.

И это был вызов. В такие моменты перестаешь думать о другом и я устремился к нему. Вначале так же почти на четвереньках, но потом вспомнил, что герои так не ходят и встал почти в полный рост. Настолько насколько позволяли троса над головой поддерживающие стрелу. Вот и проход вниз, по железным ступенькам которого я практически скатился. В гневе можно сказать. Рывок по платформе еще немного ступенек с "ноги" крана и я уже на земле. И к обидчику.

А он стоял и улыбался в полный рот.

— Ты че лыбишься!? — немного охренел я.

— Да видел все как ты на стрелу полз. Ты бы походу сам не спустился без дополнительного стимула. Пришлось тебе его преподать. — и внутри меня что-то откатило. Наверно чувство напряжения перед предстоящей дракой. И чувство боязни высоты тоже.

С того дня на балкон выхожу смело и даже не держусь за ограждение. Видимо вохровец тоже в свое время это прошел. Сказать тогда спасибо я ему не смог, но лучше поздно чем никогда.

задача, но я справлялся и не с такими!".

Гитлер очень страдал от того, что Германия, вместо нацистского государства начала превращаться в клептократию.

Бедняжка.

Коррупция и воровство в самых высших эшелонах Третьего Рейха достигли таких масштабов, что приведенную выше цитату фюрер орал в лицо своему министру юстиции Францу Гюртнеру. От чего тот заболел и через месяц помер.

Бедняжка-2.

Желая искоренить коррупцию, Гитлер передал надзор за ней непосредственно Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Приказав ему найти "бесстрашную овчарку", которая не побоялась бы отправлять под суд министров, канцлеров, фюреров и генералов с комендантами всех мастей.

И такая овчарка была найдена.

В мае тридцать девятого в Суд СС — высшую инстанцию судебной системы Рейха, "Суд Судов" — был переведен тридцатилетний Георг Конрад Морген, выпускник Международной академии права в Гааге, бескомпромиссный и неподкупный судья, юрист до мозга костей, лично преданный Гиммлеру и Закону.

И отправлен в Краков, где находился тогда Суд СС, искоренять коррупцию.

Георг Конрад взялся за дело настолько рьяно, что за восемь месяцев завел дела на десяток нацистских бонз. Местное начальство было от этого не в восторге. Настолько не в восторге, что разжаловало Георга Конрада в ефрейторы и отправило его на Восточный фронт, судьей дивизии СС "Викинг".

Где он и провел целый год, вылавливая дезертиров и мародеров, пока Гиммлер не заметил отсутствие своей овчарки.

Бешенство Гиммлера было запредельным. Георг Конрад был возвращен в Краков, повышен в должности сразу на три ступени от первоначальной — на вопрос "Почему же вы, Морген, не сообщили мне об отправке на фронт? "Георг Конрад вытянулся в струнку и заявил, что не мог предположить, что его непосредственный куратор действует вопреки желанию Рейхсфюрера СС, а также он не мог ослушаться его приказа и жаловаться Гиммлеру через его голову — и за это честный и неподкупный судья сразу стал оберштурмбанфюрером. Звание, если не ошибаюсь, соответствующее полковнику. И переведен в Берлин.

А те ребятки, которые отправляли его на фронт, сами вылетели с теплых местечек в окопы и сгинули где-то в суглинках контрпартизанской борьбы.

На новом месте Георг Конрад взялся за дело еще более лучше рьяно, и через два месяца предоставил Гиммлеру такой отчет, от которого охренел даже он. Давать ход тем делам, которые он прочитал, не осмелился даже Ужасный Генрих. И проблема была не столько в том, какие должности занимали воры и коррупционеры, сколько в масштабности разложения. СС оказалась сборищем ублюдков, воров, трупоедов, мародеров и убийц. Трофеи до Рейхсказны не доходили, мародерство на Восточном фронте приняло колоссальные масштабы, и пр. и пр.

Морген был снят с этой должности и отправлен в Мюнхен, расследовать коррупцию в концлагерях.

И только на этом месте он развернулся по-настоящему и вошел в историю.

На этой должности он завел восемьсот (!) уголовных дел, довел до суда двести из них, отправил на скамью подсудимых пятерых комендантов лагерей:

— Одиозного Карла Коха, коменданта Заксенхаузена, Бухенвальда и Майданека, и его жену Ильзу, за беспрецедентное воровство золотых зубов и прочего имущества уничтоженных евреев, которое он присваивал себе — Моргену удалось доказать хищений из казны на 200 000 марок. Карл Кох был повешен. Ильза повесилась в камере через 15 лет.

— Коменданта Майданека Германа Флорштедта — казнен.

— Коменданта лагеря Герцогенбуш Адама Грюневальда — смещен, отправлен на фронт, погиб.

— Коменданта лагеря Флоссенбург Карла Кюнстлера — смещен, отправлен на фронт, погиб.

— Коменданта Дахау Алекса Пиорковски — смещен, казнен после войны.

Так, вспомнилось почему-то.

Не знаю, почему.

Доброе утро.