в академию после училища тоже имели опыт самостоятельной жизни. Соседи же наши по общежитию покинули родительский дом впервые и, соответственно, собственного кулинарного опыта не имели. Поэтому частенько перед готовкой они обращались за советом к нам, как к более опытным старшим товарищам. Поскольку настоящий кулинар никогда не оперирует определенным количеством, а всегда колдует и использует ингредиенты "на глазок", некоторые блюда "учеников" бывали безнадежно пересолены, пережарены, недоварены, но, с приходом опыта, удавались все лучше, только изредка вызывая добродушные подтрунивания.

Еще один момент – и я, и мои друзья готовить не только умели, но и любили. У нас не было проблем найти дежурного по кухне. Вот насчет помыть посуду или убраться в комнате — разногласия возникали постоянно, а насчет приготовить – не помню ни разу. У соседей все было с точностью до наоборот. Помыть посуду – это запросто. А вот готовить… Мало того, что неинтересно, так еще можно и подзатыльников наполучать за очередную порцию испорченной продукции.

Однажды я ребятам рассказал, как мы, отдыхая на море, сварили очень густой суп и ели его потом три дня, разбавляя водой. Идея упала на благодатную почву и у соседей подобной консистенции супы вошли в регулярное меню. Впрочем, ребята пошли еще дальше, и превратили одно блюдо сразу в два, а то и три. Как? Очень просто.

Варится настолько густой суп, что он больше похож на кашу. И потом, в зависимости от предпочтительного меню, может употребляться как в качестве первого (помните рекламный слоган "просто добавь воды"?), так и в качестве второго. Насыпание "супа" половником в сковородку стало нормальной картиной на нашей общей кухне, а вопросы "суп погреть или пожарить? " и "мужики, жареный суп будете? " стали традиционными. Рецепты гороховых супов опытным путем доводились до рецептов горохового пюре с картошкой, морковкой и копченостями. Гречневые супы превращались в гречневые каши с картошкой, луком и тушенкой. Суп из макарон из кастрюли не выпадал, даже если ее переворачивали вверх дном. Утром суп жарился, в обед разбавлялся водой, а на "праздничный" ужин использовался в качестве закуски.

что ни я, ни она на нужную улицу с ЭТОЙ стороны ни разу не заезжали. Плюс темнотища слякотного ноябрьского вечера. Естественно, свернули малость не там. Явно не там. Самим смешно – в родном городе заблудились, но делать-то что-то надо…

— О! – я замечаю какую-то конечную остановку каких-то автобусов. – Давай туда. Дорогу спросим.

Подруливаем. Резко этак, с "изготовкой" к развороту; я выскакиваю с пассажирского места и галопом несусь к водителям – ну опаздываем же:

— Подскажите, пожалуйста, где мы находимся?

Водилы лениво оборачиваются, и в качестве огромного такого одолжения:

— Нууу… в Воронеже.

"Спасибо, вашу мать, это мы как бы и сами знаем". Решаю замстить уродам.

Радостно улыбаюсь, оглядываясь на "Де Лореан" (14-я Лада серебристый металлик, но впотьмах сойдет):

— Ух ты! А год сейчас какой?

— Эээ… такой-то.

— А дата?

— Ээээээ… такая-то… — а морды вытягиваются всё больше и больше.

Разворачиваюсь к машине и ору:

— Наташка! Мы правильно попали! Даже время сходится.

Снова к водилам и смотрю на часы:

— Ведь сейчас 19:54?

Сигареты у них вываливаются, да и сами они едва не падают на жопы.

Я – бегом к машине, и шиплю Наталье – "Очень резкий старт, потом объясню".

Фитнесс-клуб мы нашли, но занятия не задались. А попробуй что-то делать и ржать одновременно.

peзультаты продемонстрировали набранные с помощью ЕГЭ студенты, среди которых есть даже стобалльники.

Как и ожидалось, проверочные работы новобранцев в вузах обернулись скандалом. Подробнее об этом рассказала доцент кафедры стилистики русского языка Анастасия Николаева.

— Первокурсники журфака только что написали проверочный диктант по русскому языку. Подтвердили ли они оценки, с которыми поступали?

— Установочные диктанты для выявления уровня знаний первокурсников мы пишем каждый год. Обычно с ними не справляются 3—4 человека. Но результаты этого года оказались чудовищными.

Из 229 первокурсников на страницу текста сделали 8 и меньше ошибок лишь 18%. Остальные 82%, включая 15 стобалльников ЕГЭ, сделали в среднем по 24—25 ошибок. Практически в каждом слове по 3—4 ошибки, искажающие его смысл до неузнаваемости. Понять многие слова просто невозможно. Фактически это и не слова, а их условное воспроизведение.

— To есть?

— Hy что такое, например, по-вашему, рыца? Рыться. Или, скажем, поциэнт (пациент), удастса (удастся), врочи (врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр, оррестовать. Причем все это перлы студентов из сильных 101-й и 102-й групп газетного отделения. Так сказать, элита. А между тем 10% написанных ими в диктанте слов таковыми не являются. Это скорее наскальные знаки, чем письмо. Знаете, я 20 лет даю диктанты, но такого никогда не видела. Храню все диктанты как вещдок. По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян.

— У вас и правда был такой слабый набор?

— B том-то и дело, что формально сильный: средний балл по русскому языку — 83. То есть не просто “пятерка”, а “суперпятерка”, поскольку отличная оценка по русскому языку в этом году начиналась с 65 баллов. И это очень скверно, поскольку, когда ребята завалят первую же сессию, нам скажут: “Вы получили “супертовар”. A сейчас ребята не могут воспроизвести простеньких русских слов. Как это вам удалось сделать из суперотличников супердвоечников?! ”

Кстати, в этом году благодаря ЕГЭ победители олимпиад и золотые медалисты не смогли поступить на дневное отделение: все они учатся на вечернем. Мало и москвичей. Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. A вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа!

— B чем ее причина?

— B какой-то степени в “олбанском” интернет-языке. Однако главная беда — ЕГЭ.

По словам первокурсников, последние три года в школе они не читали книг и не писали диктантов с сочинениями — все время лишь тренировались вставлять пропущенные буквы и ставить галочки. В итоге они не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. Плюс колоссальные лакуны в основополагающих знаниях. Например, полное отсутствие представлений об историческом процессе: говорят, что университет был основан в прошлом, ХХ веке, но при императрице Екатерине.

— C этим можно что-то сделать?

— По итогам диктанта прошло заседание факультетского ученого совета.

Вырабатываем экстренные меры по ликбезу. Сделаем, конечно, что сможем, но надо понимать: компенсировать пробелы с возрастом все труднее, и наверняка выявятся ребята необучаемые. Да и часов на эти занятия в нашем учебном плане нет. Так что, боюсь, кого-то придется отчислить, хотя ребята не дебилы, а жертвы серьезной педагогической запущенности.

— Многих можете потерять?

— Не исключаю, что каждого пятого первокурсника. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном масштабе. Суровый, бесчеловечный эксперимент, который провели над нормальными здоровыми детьми, и мы расплатимся за него полной мерой. Ведь люди, которые не могут ни писать, ни говорить, идут на все специальности: медиков, физиков-ядерщиков.

И это еще не самое страшное. Дети не понимают смысла написанного друг другом. A это значит, что мы идем к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество. Мы столкнулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне. Ребята, кстати, и сами понимают, что дело плохо, хотят учиться, готовы бегать по дополнительным занятиям. C некоторыми, например, мы писали диктант в виде любовной записки.

Девчонки сделали по 15 ошибок и расплакались. "

Да, уж! Мимо этой информации нельзя пройти, оставшись равнодушным. Кем они станут, эти нынешние студенты? Как и чему они будут учить следующие поколения? Или уже не будут? Помнится, какой-то дядька говорил, что и четырёх классов вполне достаточно...

Предпосылки зрели давно, неграмотность стала привычной, и на фразы, произнесённые дикторами ЦТ, вроде "порядка пятиста человек", уже никто не обращает внимания. Это норма, увы. А ведь это было только начало всеобщей (а она уже таковой стала) неграмотности. Пушкинский русский исчез практически полностью.

"Ёшный", "ейный", " евойный", "ихний" — прочно вошли в обиход, и, даже звуча из телевизоров, уже не вызывают улыбку у подавляющего большинства прильнувших к экранам. Безграмотность стала нормой. ЕГЭ и "реформа" образования сделали своё чёрное дело. Неужели это не ясно верхам, ратующим за продолжение образовательной вакханалии? Почему нельзя отменить глупость? Не хочется думать, что это делается специально, да результаты говорят о другом. "Левые" учебники в школах, бессмысленные рабочие тетради, где только и надо, что вставить в слове нужную буковку, и Т9, в виде корректора для самых "продвинутых" учеников...

Теперь на помощь ЕГЭ пришла дистанционка. Видимо, темпы деградации не так быстры. Народ, куда катимся?! "Не" и "ни", " ча" и "ща", " тся" и "ться" — давно уже вне всяких правил. Про "кто то" — вообще молчу. И всё больше "умников" в комментариях к замечаниям по поводу безграмотности того или иного автора: "Ну чё вы взъелись? Ведь смысл понятен!".

Понятен. Пока.

Тут один претендент на работу в анкетной графе "Образование" написал — "ВИСЧЕЕ. ФЕЛФАК". Мы с коллегами долго смеялись, а потом вдруг одновременно замолчали, и всем захотелось заплакать, как тем девчонкам, написавшим с 15-ю ошибками диктант в виде любовной записки.