остальных — немного фактов. Московский КСП был достаточно велик и разбивался на кусты ("Если ты поёшь как Градский или пишешь ты как Бродский, то бросай свой куст дурацкий и иди в Новослободский" — речёвка того времени). Кусты устраивали свои слёты на природе, и ещё был общий слёт. Желающих попасть на общий слёт было сильно больше, чем места, так что проблему решали секретность и нашивки. На каждый слёт изготавливали свои нашивки и раздавали каждому кусту. Внутри куста решали, кому дать нашивки. Их надо было нашить на одёжку (я нашивала на штормовку). В день слёта нашивки служили пропуском на спец автобус или спец электричку, которые везли людей на слёт. Конечно, все равно были люди, которые попадали на слёт без нашивок — их называли хвостами. Без мобильных телефонов отсекать хвосты было легче, но всё равно это была нетривиальная задачка.

В 1980 году я уезжала во время слёта, а по возвращении мне рассказали замечательную байку. Чтобы подготовить слёт, нужны квартильеры, которые едут на место слёта заранее. Каждый куст прислал своих людей, но квартильеров куста Феня отсекли, поскольку Феня славилась своей любовью к хвостам. Тогда квартильеры Фени решили сами найти место слёта. Поскольку был известен день и ехать должны были электричкой, они обошли все вокзалы и нашли тот, откуда эта электричка отправлялась. Заодно выяснили станцию, до которой она была заказана. А дальше им невероятно повезло. Когда они поехали на нужную станцию, по дороге они познакомились с лётчиком сельской авиации. Узнав об их проблеме, он предложил свою помощь. Они дружно сели в его самолёт и полетели. Заметив большое скопление людей, лётчик посадил машину, как оказалось, у ног главного начальника Игоря Каримова. Он спросил начальника: "Здесь проходит слёт КСП? " — и обалдевший Игорь подтведил этот факт. После чего из самолёта вылезли все отсеченные квартильеры Фени.

Мне байка понравилась, но, к сожалению, я быстро осознала, что из трёх героев этой истории два — мои хорошие приятели. И тогда мне захотелось узнать, как всё было на самом деле.

При встрече оказалось, что на самом деле история была попроще. Начало совпадало, вплоть до поиска электрички и встречи с пилотом, а вот дальше я была разочарована. Не лётчик предложил свою помощь, а его попросили. Никого он в свой самолёт не сажал, а нашёл место скопления людей и рассказал ребятам, куда идти.

Тут я, наконец, осознала, что имел ввиду мой красноречивый друг. И обратилась к своим приятелям: "Забудьте этот вариант. Давайте я расскажу вам, как всё было на самом деле... "

по песочку танцующей... И что-то мне мешало. Ай. Так трудно было выйти и начать. Уговаривала себя: вот завтра, а завтра говорила — ну завтра так точно, а завтра наступило — пора в дорогу собираться!

Короче, я на Кубу второй раз поехала, чтобы сальсу станцевать! А там облом. Никто утром зарядкой сальсу не танцевал, потому что в то лето чудесная балетная труппа давала спектакли чуть ли не каждый вечер... 30 минут до начала которого приглашая публику подняться на сцену и попробовать себя в сальсе вместе с артистами балета. Подняться на сцену, Карл... С артистом балета, Карл! Естесственно, я просидела всю неделю с мохито в руке, уговаривая себя не бояться. До последнего вечера тряслась. А в последний вечер я отложила коктейль, решительно сжала губы. Приготовилась к атаке на сальсу.

Тут выходит ведущая и обьявляет, что в честь последнего вечера заезда сальса отменяется, зато зрителей ждет сюрприз после спектакля!

У меня слезы в глазах. Похерили мечту опять. Сижу-плачу, пью мохито. Вот спектакль закончен и они обьявляют: Последний вечер! Все танцуют танго!

Прикиньте. У меня состояние предынфарктное, потому что я почувствовала что-то недоброе, когда ко мне подошел солист труппы и протянул мне руку. На ломаном английском я попыталась ему обьяснить, что примо, я не умею! секундо, я не разговариваю!

— Зачем тебе разговаривать? Заткнись (он сказал мне Шер ап!). Можешь даже глаза закрыть. Доверься мне! Я все сделаю сам.

Чего он там делал сам — я не помню. Когда музыка замолкла, меня крутанули и посадили на место.

А сальсу-то я так и не научилась!

мы убегали с уроков на утренние сеансы за гривенник.

Что еще запомнилось? Конечно бесподобный Фантомас с Луи де Фюнесом. Фильм, попасть на который было невероятно трудно — дети до 16 не допускались. Не пропускали ни одной советской и, тем более, иностранной комедии, с восторгом воспринимая даже странноватый чехословацкий юмор "Лимонадного Джо" или "Призрака замка Моррисвиль". Список можно продолжать бесконечно.

Летом кино заканчивалось. Лес, озеро и друзья занимали 100% свободного времени. Иногда с моим другом мы выбирались из деревни в местный очаг цивилизации. В нем были магазины, киоски "Союзпечать", квас в бочках и один клуб-кинотеатр.

Репертуар сельского кинозала был затрапезный. Чаще всего в нем показывали донельзя затертые копии фильмов, которые мы, городские школьники, уже видели год, два или три назад.

Но в августе 1981-го случилось чудо. На обветшалой стене кинотеатра нас встретила нарисованная местным художником, афиша с надписью “ABBA”.

Уже не дети, а вполне себе подростки мы отлично знали кто это. Именно ради ABBA и Boney-M мы самоотверженно боролись со сном в новогоднюю ночь, дожидаясь вожделенных "Мелодий и ритмов зарубежной эстрады" по телевизору.

И тут, среди луж, мычания коров и разгуливающих кур — ABBA.

Честно говоря, сначала мы подумали, что эта чья-то тупая шутка. Но в СССР так не шутили. Брежнев, ЦК КПСС и КГБ внимательно следили за тем о чем и когда можно шутить.

Фильм был практически без сюжета. По сценарию журналист гоняется по миру за квартетом, что бы получить интервью. То есть это были съемки концертов с небольшими перебивками, как сейчас говорят, "бэкстейджем".

Сказать, что мы испытали культурный шок — не сказать ничего. Это было что-то невероятное! Фильм начинался так — квадратный формат кадра, на экране шеф объясняет журналисту, что это должен быть не документальный фильм, а мировая премьера. Широко разводит руки — и квадратное изображения раздвигается на всю ширину экрана!

Полтора часа шведская четверка была перед нами на этом огромном (как нам казалось) экране. Агнетта, Бьерн, Бенни и Анни-Фрид!

Из полупустого зала мы вышли совершенно оглушенные…

Понятно, что на следующий день кинотеатр был переполнен. Местному зрителю Абба была до лампочки, а дачные дети и их родители брали тощие стены клуба на абордаж.

"Аббу" почему-то не показывали в больших городах. По велению советских киночиновников, прокат свежайшей красочной кинопленки изначально шел исключительно в некоторых периферийных кинозалах.

Поэтому, когда мы вернулись в сентябре школу, одноклассники не поверили в то, что такое кино в принципе могли где-то показать…

колею за неделю затянет глухими, непроходимыми джунглями, а то и вовсе выпустит из кустов дикую косулю, которая встанет у донок монолитом и смотрит с таким откровенным презрением, будто ты ловишь не рыбу, а её личные драгоценности.

Закон этой точки прост и суров: "Коварство близко, будь готов".

Накануне ничто не предвещало триумфа метафизики над здравым смыслом. Всё началось с гастрономического откровения. Супруга, движимая музой кулинарного импрессионизма, сотворила из свежего жереха котлеты в пивном кляре.

Конечно, это были не просто котлеты. Пышные, невесомые облака, от благоухания которых целые штаты Индии, включая прославленных торговцев пряностями, мгновенно объявили бы "стоп по форс-мажору" и приползли за закупками чего-то для них неведомого.

После божественного трапезного акта дух мой вознёсся, и я понял: Дон зовёт. Рыбалка обязательно сбудется.

И она таки сбылась. Несмотря на яростное сопротивление мироздания.

Первый звоночек прозвучал ещё на степной дороге. Целинные орлы, обычно гордо парящие в вышине, в это предвечерье восседали на обочинах выбитой скотом и тракторами грунтовки с истинно чиновничьей спесью. Строгим рядком, словно почётный караул, провожали они мою "Шевроле-Ниву" взглядами, в которых читалась строгая фатальность — так отправляли на заклание древнегреческих жертвенных тельцов.

Дальше — больше. Степная молекулярная пыль, обладающая текучестью жидкого азота и проницаемостью эфира, на полпути напрочь забила воздушные фильтры. И двигателя, и салонный. "Шнива" задыхалась, как астматик на марафоне, но, к счастью, в багажнике у тёртого волжанина всегда найдутся запасные "препараты" для купирования таких приступов.

По прибытии на берег с сухощавым треском отвалилась ручка правой двери. Автопром уступил степи. "Строительные пластиковые стяжки — лучший друг русского сюрреалиста", — философски рассудил я, затягивая нейлоновые хомутики, на которых держится половина этого шаткого мира.

Но настоящая драма развернулась на воде. Дон встретил сурово. Три раза подряд коряжники выдирали с донок судаковые снасти. Грузила "Самолёт" вместе с подводными поплавками и длинными поводками уходили в речную бездну с беспощадностью конкистадоров — оставив меня в итоге без единого запасного монтажа.

Вслед за снастями пришли душевные испытания. На дубе у берега уселся дятел-неврастеник и часами выстукивал морзянкой безнадёжные SOS-сообщения. Адресаты выстукивания вскоре объявились сами: на акватории материализовались судо-водятлы троллингистской наружности. Резали волну рядышком с моими закинутыми снастями, и плевать хотели не то что на речной этикет, а даже на законы физики.

Впрочем, берега в этом году заметно опустели. Иногороднего брата стало меньше — видать, суровый фактор траблов с бензином держит любителей дальних странствий в узде. Для местных и нас, волгоградских, это, прямо скажем, "айс": меньше народу — больше чистейшего донского кислороду.

К утру Норов Точки достиг апогея. Вытащил кукан — и обомлел. Настоящий гигант, речной барон жереховой весовой категории, ночью совершил дерзкий побег. Я же лично завёл загиб кукана за два оборота его пружины! Казалось бы, ничто не предрекало гуманитарной катастрофы...

При этом за ночь я, проявляя благородство истинного самурая, амнистировал не меньше десятка мелкокалиберных судачат и жерешат, соблазнившихся на нарезку пескариков. Отпустил юных рыбо-пионЭров на волю, а главный босс в благодарность просто выломал дверную петлю и ушёл в туман...

Завтрак обещал быть скромным "consolation prize". Достал пачку риса быстрого приготовления с курицей и перцем. Рис-то оказался вполне достойным, а вот компонент "перец"... Это был не перец. Это был концентрированный драконий пламень, синтезированный на секретных китайско-мексиканских полигонах.

После первой же ложки мои глаза приобрели выразительность восточного божества, а из ушей пошёл синеватый пар. Доночные удилища после этого я собирал с такой реактивной скоростью, что представитель книги рекордов Гиннесса от изумления выбросил бы свой секундомер в камыши. Ледяное пиво "Гиннесс", может, и спасло бы положение, но на точку его не завезли, причём в радиусе сотни километров.

Финал точка отмаркировала с особым цинизмом: при прорыве через лесные кучеря густые дубовые ветви бережно, но безвозвратно оторвали у "Шнивы" дополнительное внешнее зеркало мёртвой зоны.

Пробиваясь обратным курсом сквозь степной пыльный зной, в боковых стёклах созерцал орлов, всё так же заседающих на обочинах. Проводили меня молчаливыми ироничными взглядами. А с чего бы им быть довольными такими?

Я ведь возвращался почти без рыбы - только с той стыдобушкой, что на фото, со сгоревшим пищеводом, на раненой машине, но живой. А значит - точка приняла дань. И значит — я обязательно вернусь.