Экзамен — вещь неизбежная, мы понимали, что его надо как-то сдать, и стремились сделать это "малой кровью". Самый популярный метод был — создать библиотеку шпаргалок, на все экзаменационные билеты.

Билет, вернее, вопросы из него раздавали каждому курсанту в группе, он тщательно прорабатывал ответы и писал их микроскопическим почерком на клетчатой бумаге шириной в 10 тетрадных клеточек. Шпаргалка, или "шпора", получалась в виде длинной узкой полосы, которую складывали гармошкой со встречными складками, так, чтобы на экзамене можно было листать ее пальцами одной руки.

Техника была отработана и отточена. Заходивший на сдачу экзамена громким голосом докладывал: "Курсант такой-то на сдачу экзамена прибыл! "А взяв билет с экзаменационного стола, столь же четко объявлял: "Билет номер такой-то! "

В неприметной щели двери уже торчало чье-то ухо, которое исчезало, как только номер был услышан. Следующий за ним входил и таким же громким голосом объявлял свое имя, брал билет и так далее, но между первым и вторым уже шел многозначительный обмен взглядами: второй принес первому шпору на его билет.

С военной кафедрой было сложнее, билеты засекречены — видимо, чтобы врагу не достались. Экзаменационные вопросы хранились в сейфе, ключ от сейфа лежал в письменном столе начальника кафедры, стол запирался и опечатывался в конце дня. Кафедра с тяжелой стальной дверью запиралась на ночь на три замка, опечатывалась бумажной лентой с печатью и ниткой с пластилиновой пломбой. Иногда скопировать билеты удавалось через сердобольных сотрудниц, но это получалось редко.

В тот год перед нами стояла мрачная перспектива: до экзамена три дня, а вопросов нет. Промедление было подобно смерти — ни науку выучить не успеешь, ни шпоры написать.

На нашем курсе учился Коля, высокий, веселый и открытый парень. Он откровенно рассказывал, что в детстве попал к ворам, которые научили его своему ремеслу. С годами он стал мастером квартирных краж, пользовался авторитетом, являлся вором в законе, жил по понятиям и правилам воровского мира.

Коля мечтал стать моряком. Окончив школу с хорошими результатами, он обратился к ворам с просьбой отпустить его учиться. Дело это было рискованное. Во-первых, могли не отпустить, а во-вторых, могли посчитать предателем и отдать на "правеж", на расправу.

Сходка выслушала Колю, который, выражаясь современным языком, провел презентацию блестяще, убедительно и обаятельно, воры дрогнули сердцем и порешили: пущай пацан учится. Так Коля оказался в училище.

В группе все знали прошлое Коли. Он сам этого не скрывал, и хоть неловко напоминать человеку о его бывшей профессии, с которой он клятвенно покончил, но выхода другого не было.

Коллектив на пороге большой беды попросил бывшего вора-квартирника совершить ради товарищей взлом военной кафедры, не оставив следов. Коля долго не соглашался, но потом, поняв безвыходность положения, молча кивнул головой.

Я помню, как в два часа ночи он встал, оделся в спортивный темный костюм, взял с собой какой-то сверток и исчез. Вернулся он под утро, часам к пяти, с пачкой листков бумаги, на которой быстрым почерком написаны были вопросы из билетов. "Все время на это ушло! " — со слегка виноватой улыбкой сказал он.

Печати и пломбы на двери военной кафедры остались нетронутыми, письменный стол начальника закрыт и опечатан, а уж про сейф и говорить нечего — его даже и не проверяли. Экзамен группа сдала на "хорошо" и "отлично", что было отмечено в приказе по училищу.

Кое-что из военной науки я помню до сих пор: подводная лодка сокращенно — "пл"; а если их несколько, то "пл пл".

Сентиментальный рассказик.

В нем — все правда.

Французская булка

Моя бабушка почти ничего не рассказывала мне о революции и Гражданской войне. Я знала, что во время Гражданской войны от холеры умерла ее мать и две сестры — самая старшая (которую бабушка восторженно обожала) и младшая, следующая за ней по возрасту

В 19мохнатом году в СССР пригласили известного американского писателя

Фолкнера. В Киеве очень известный тогда писатель Корнейчук, близкий к высшему партийному руководству нашей страны, обращался к Фолкнеру торжественно, примерно так:

— Как член Центрального Комитета Коммунистической партии Украины, депутат Верховного совета СССР, заместитель председателя Совета Министров УССР, член президиума Всемирного Совета мира и т. д. я хочу Вам сказать, мистер Фолкнер (и далее что он хочет сказать).

Американец, поняв в какой стране он находится, едко спросил Корнейчука:

— Мистер Корнейчук, я хочу спросить у Вас как у члена Центрального Комитета Коммунистической партии Украины, депутата Верховного совета СССР, заместителя председателя Совета Министров УССР, члена президиума Всемирного Совета мира и т. д. где мне здесь можно попИсать?

Приходилось ли вам узнать или увидеть что-то по-настоящему изумительное? Что бы вы были реально ошеломлены? Увидели что-то и прям опешили?

Попытки трактовать тексты двухсотлетней давности могут привести к недоразумению.

"Я б для батюшки царя Родила богатыря" — почему "для", а не "от"?

А что делать с еще более древними текстами?

— Бить вора до "изумления" — это значит довести наказуемого до безумства. А не то, что бы он сильно удивился данному обстоятельству.

— "Шелом" по-древнерусски – "шлем". "Ошеломить" — нанести в бою удар по шлему.

— "Опешить" — из конного стать пешим, потерять коня в бою или быть сбитым с коня.

Как-нибудь расскажу про этимологию фразы "подвести под монастырь". Изумительная история с ошеломляющим финалом.

Я всегда хотела завести детей, в моей картине идеального будущего всегда было материнство. Помимо этого, мне был нужен любимый муж и денежная работа. Мужа как-то специально не искала, а вот в работу выкладывалась по полной. И вот однажды меня нанимают в компанию мечты — зарплата, условия, перспективы, все идеально! Перед вступлением в должность меня обязали пройти полное обследование, которое выявило моё бесплодие. Я кинулась в две другие клиники, диагноз снова был подтверждён. От горя не знала, куда себя деть, зашла в супермаркет купить алкоголя и забыться. Пока выбирала вино, услышала детский плач и увидела мужчину, который катил коляску с маленькими двойняшками, и пытался сделать покупки. Он хотел успокоить детей, но они не унимались, мужчина совсем растерялся — я не выдержала, подошла и предложила помощь. Совместно нам удалось укачать детей, мужчина быстренько затарился нужными вещами и попросил проводить до машины. Он рассказал, что его жена умерла при родах, родных у него нет, а друзья слились. Я помогла ему с детьми до машины и почему-то оставила свою визитку. На следующий день он позвонил.

С тех пор прошло два года, у меня любимый муж, прелестные близняшки и лучшая работа. Никогда в своей жизни не была так счастлива!