штраф, максимум — полгода лишения прав. Как уж суд решит.

А она как будто меня не слушает, как будто бы ей это вообще не интересно. Она смотрит на меня внимательно, типа вспоминает — где меня раньше видела. Мне даже немного не по себе стало. Спрашиваю:

— Что вы на меня так смотрите?

Она отвечает:

— Извините. По поводу нарушения, я не отказываюсь. Нарушила – значит нарушила. Просто я слегка запуталась в этих развилках и заблудилась, вот, против шерсти и свернула. В веломастерскую спешила до закрытия. Уже не успела, не важно. Оформляйте, конечно. Пусть суд решает, что решит, то и решит, тем более, в ближайшие полгода, мне права точно не понадобятся. Извините, а можно личный вопрос?

— Ну, попробуйте.

— Вы так на моего деда в молодости похожи, а как вас зовут?

— Игорь Николаевич.

— Очень приятно, а я Инна. У меня к вам огромная, личная просьба, Игорь Николаевич, дело в том, что, как — это ни покажется странным, но мне очень нужен брат гаишник.

— В смысле?

— Сейчас я вам все объясню. Я — велопутешественница, в одиночку гоняю, то на Кавказ, то в Карелию, то в Казахстан. Палатка, горелка, спальник и вперед. А в прошлом году, весной, я замахнулась на путешествие всей своей жизни, из Москвы до Владивостока. В дороге можно выдержать все что угодно, и холод и голод и ливень и полное отсутствие дороги и по пять проколов в день, но гаишники на трассе меня просто убивают: "Почему такая красивая и одна? Куда едешь? Что везешь? А, как муж так далеко одну отпускает? А, может зайдешь в гости? У нас музыка, баня, шашлык, а завтра дальше поедешь. Ах, тебе некогда? Тогда снимай сумки с велосипеда, будем производить досмотр".

От диких зверей у меня с собой ракетницы есть и перцовый баллончик, а против вашего брата ничего ведь не спасет. И это постоянно так. Короче, под Уфой, слово за слово, задержали меня на сутки до выяснения, потом уже никакого настроения дальше ехать не было. Вернулась на поезде домой. Игорь Николаевич, будьте моим старшим братом.

— Братом?

— Двоюродным, конечно, у нас ведь отчества разные. Я все же хочу добраться до Владивостока в этом году, стартую через неделю. И если у меня двоюродный брат в ГИБДД работает, да еще и капитан, кто ж меня, даже среди тайги посмеет обидеть? Гаишники ведь сразу смогут "пробить", что я вас не выдумала, а вы существуете на самом деле. Вот, возьмите мой номер телефона и дайте мне свой, на всякий случай. Не бойтесь, я вам надоедать не буду, только в самом крайнем случае позвоню, но и вы мне подыграйте пожалуйста.

— Это как-то странно.

— Ну, что вам стоит? Я ведь вижу, что человек вы добрый и не откажете. Не все же гаишники одинаковые, среди них, есть ведь и хорошие люди, такие, как вы.

— Ну, в принципе, хм, почему бы и нет, тем более, что я на вашего деда похож. Ладно, если будут проблемы с нашим братом, то не стесняйся, звони и дай им трубку, решим, не дам сестру в обиду.

— Спасибо огромное, Игорь Николаевич. Все-таки не зря вы на моего деда похожи. А можно я с вами сфотографируюсь? У сестры должна же быть в телефоне фотка с братом.

— Ну, давай. Как лучше?

Вот, можно так, на фоне дороги. Ну, хоть обнимите меня за плечо, а то, как на паспорт. Да, отлично, спасибо.

Сфоткались мы, я пожурил ее за бестолковость, пожелал счастливого пути до Владивостока, да и отпустил без протокола. Черт с ней.

Прошел месяц. Звонок:

— Игорь Николаевич, это сестра ваша, Инна. Помните меня?

— А, сестра – велопутешественница, помню, конечно. Ну и как твои дела? Где ты сейчас, в Уфе, или Иркутске? Не обижают тебя по дороге?

— Игорь Николаевич, мне очень стыдно, но нет у меня велосипеда и никогда не было, я с перепугу все наплела, потому что живу за городом и без прав мне хана. Вот поэтому мне срочно и понадобился брат работающий в ГАИ, брат ведь, не даст сестре погибнуть. Я очень хочу загладить свою вину и пригласить вас с женой к нам в театр на премьеру. Я там играю главную роль.

Пришлось идти. Она действительно актриса и действительно играет главные роли, тут не соврала. Они даже сдружились с моей женой. Простил ли я ее, засранку? Да конечно простил, сестра все таки, хоть и двоюродная…

дышать в таком положении невозможно, а двинуться не могу. Продуло спину. При каждом, даже не движении, а попытке движения, боль такая как будто в позвоночник втыкают несколько вязальных спиц. Даже больнее. Мне вязальных спиц реально не втыкали, но ногу себе распарывал хорошо, так вот та боль даже рядом не стоит, самая сильная зубная боль, кажется ерундой по сравнению с этой. Это какая то боль высшей 999 пробы, очищенный экстракт. Плывут круги перед глазами и тело отказывается подчинятся. Я раньше думал, что это только такое литературное выражение, мол "тело отказывалось ему подчинятся", нет, реально тело отказывается и сознание ничего с ним поделать не может. Кричать тоже не могу по этой же причине. Получается только жалобное мычание. Жена рядом, но спит и мое томное мычание в подушку расслышать не может. Вобщем помычал я и вымычал весь оставшийся воздух, всё дышать нечем. Тут начали перед глазами чёрные мухи мелькать, вот тут я и по настоящему испугался. Мухи эти я знаю. Когда то в годы туманной юности я занимался дзюдо. Тогда ещё Главного дзюдоиста никто не знал, а в клубе были две секции — вольной борьбы и дзюдо. А так как в дзюдо кимоно и все дела, то проблемы выбора не стояло. Я делал кое какие успехи, ездил по соревнованиям и вот как то попался мне соперник, выше меня на голову, в прямом и переносном смысле. Т. е. явно парниша был не моей весовой категории. Тогда широкой практики подкупа не было, как сейчас когда против 14 летних мальчишек выставляют 22 летних детей гор, но на местах случалось. Видимо и был тот случай. Подёргался я немного, но всё таки взял он меня на удушающий. В таких случаях, когда чувствуешь, что не вырваться нужно стучать по татами и твоему сопернику присуждают чистую победу — иппон. Но так как русские не сдаются, да я ещё не терял надежды вырваться, то не стучал и старался вырваться. потом как то резко вдруг руки отяжелели, перед глазами стали мелькать чёрные мухи. Потом этих мух стало больше, потом стало как в старом телевизоре при выключенном сигнале — сплошное мельтешение и только я начал думать в стиле, что мол сильному сопернику и сдаться вобщем то можно и ничего в этом постыдного нет, как открываю глаза от того что мужик в белом халате суёт мне под нос какую то вонючую гадость. Вокруг меня человек 300, все короче и спортсмены и тренеры и зрители, ну интересно же, парня придушили. Состояние такое, похмелья я тогда не знал, но если представить, что вы с жуткого бодуна, когда вас через пять минут выворачивает и перед этим вас два раза переехал каток, примерно будете иметь представление. Потом мне тренер рассказывал, что бывали случаи, когда два примерно одинаковых по силе спортсмена берут друг друга на удушающий и не отпускают друг друга, так и засыпают оба.

Вобщем замелькали передо мной эти мухи и я понимаю, что через несколько секунд, максимум через 10 — 20 я выключусь и задохнусь. Ужас накатил волной, но при этом что удивительно, какая часть сознания, абсолютно спокойно со стороны так иронично комментируют, что мол ты явно будешь кандидатом на премию Дарвина. Задохнуться в собственной подушке, в собственной постели, рядом с собственной женой, в собственном доме, будучи практически здоровым и не старым это реальная заявка на победу. И ещё подумал, что жена утром очень удивится. Вобщем спасла она меня. Жена моя. Видимо женская интуиция вкупе с практичностью сделали своё дело. Я ведь единственный кормилец в семье. Вырвала она подушку. А я всё равно полной грудью вздохнуть не могу. Рот открываю как рыба а нормально дышать не выходит. Жена на спину навалилась, что то нажала, что то хрустнуло и я смог дышать. Упал на пол, прополз на кухню, там пол бутылки водки стояло, всё выдул. Полегчало. Рассказал жене, посмеялись. Но смех смехом, а с этих пор я сплю без подушки. Берегите своё здоровье: ).