обычная, хоть за телом и следит. Неинтересно и лениво. Даже не встретились. Я после этого поняла, что, наверное, бельгийцы — это не мое. Нет изюминки.

Второй заход оказался куда удачнее — выплыл ливанец. Красивый, умный, интеллигентный, накачанный.

Каждое моё утро теперь начиналось с его сообщений: "Доброе утро, Солнышко! Как спалось? Что снилось?".

В обед — обязательное пожелание приятного аппетита.

Вечером — детальный разбор моего завтрашнего гардероба, требование прислать фото при полном параде и в полный рост и расспросы в стиле заботливого супруга: "Как прошёл день, моя кошечка? Как настроение? "

Это продолжалось несколько недель. Он фактически взял на себя обязанности мужа — правда, виртуально и без исполнения супружеского долга. Он меня чувствовал и знал, пожалуй, даже лучше, чем муж. Мне казалось, что он — моя вторая половинка.

Я просто сгорала от страсти к этому красивому, умному молодому мужчине и умоляла о встрече. Но он тормозил процесс: отвечал, что ещё слишком рано и мы плохо друг друга знаем. Когда мы наконец договорились, что он меня сводит на шоппинг и накормит, он вдруг стал предлагать мне "развеяться" и сходить на свидание с кем-нибудь другим.

Новый кандидат нарисовался мгновенно. Татуированный атлетичный мачо, обладатель ceксуального грубого голоса с хрипотцой, чёрный пояс по джиу-джитсу и тайскому боксу. Когда он прислал фото, я аж задрожала от страха — вылитый Майк Тайсон! Я не могу описать выражение его лица. Это взгляд хищника, который за тобой следит.

Сутки думала, прежде чем согласилась с ним встретиться.

Он предложил отдохнуть у реки…

По пути мы зашли в кафе, где он угостил меня водкой. Для меня водка — это афродизиак. Первый настоящий поцелуй был под водку, первый ceкс — тоже под неё…

Ну и тут я тоже не удержалась: обняла его и стала целовать…

Затем мы поехали к нему. Там-то всё и случилось.

Утром я проснулась с первыми лучами солнца. Рядом в постели лежал … темнокожий мужчина. Да, великолепно сложенный, но цвет его кожи вызвал во мне приступ отвращения. Я начала анализировать нашу встречу: когда я гладила его по голове, волосы у него были мягкими, как у меня. Когда я его целовала, я не чувствовала специфического [мав]ритянского запаха. Только его мужское достоинство было весьма внушительных размеров — такое я видела только в п@рно.

Пытаясь развеять свои сомнения, я судорожно стала думать думу: "Он же классный, заботливый, ceксуальный. А все [мав]ры, которые ко мне подкатывали, были другими!". Стала расспрашивать. Оказалось, он наполовину бразильский индеец.

Когда я ехала от него домой, меня просто распирало от счастья. Сразу позвонила подруге — похвастаться.

И ещё почему-то всё это время у меня в голове крутился старый избитый анекдот про мастера спорта майора Чингачгука.

А ливанец тем временем продолжал мне писать. На правах "любящего супруга" он требовал доскональный отчёт о том, как я провела выходные.

Я так хотела его видеть. Слышать его голос. Чувствовать его.

Я так сильно хотела его, а он сам отправил меня на встречу с бразильцем!

Ну я и сходила…

В итоге интерес к переписке с ливанцем быстро угас, я вовсю воспылала страстью к новому знакомому.

Ливанец как мужчина меня больше не интересовал. Хотя чисто из любопытства я бы с ним встретилась. Но как теперь это устроить? И под каким соусом преподнести?

И у меня нет ни одной его фотографии, кроме тех обработанных, из Тиндера.

Я ничего о нем не знаю.

Он выслал мне фото котиков, которые живут у него. Но это фото оказалось мемом.

Теперь всю жизнь буду думать: кто он? Реален ли он? Что правда из того, что он мне рассказал о себе, а что нет? Смогли бы мы с ним стать парой, если бы встретились? …

успешно, и впереди маяла многообещающая академическая карьера в астрофизике.

Но был и другой путь, зовущий его. Мэй также был ведущим гитаристом только что подписавшей контракт рок-группы под названием Queen. С заключенным контрактом на запись и предстоящими турами импульс группы набирал обороты с невероятной скоростью. Столкнувшись с невозможным выбором между гитарой и телескопом, Мэй принял решение: он приостановил учебу и поставил все на музыку. Взлет Queen был метеоритным. К середине 1970-х они стали глобальным феноменом. Вневременные гимны вроде "Bohemian Rhapsody" и "We Will Rock You" взорвали чарты, в то время как иконическая самодельная гитара Мэя, red Special, помогла определить легендарный звук группы. Стадионы раскупались по всему миру, а миллионы альбомов разлетались с полок. И все же на протяжении всего своего рок-звездного статуса Мэй никогда полностью не расставался со своей научной страстью. Даже на пике славы Queen он оставался связан с астрофизикой — читал журналы, посещал лекции, когда это было возможно, и поддерживал связь со своим бывшим руководителем, профессором Майклом Роуэн-Робинсоном, который однажды сказал ему: "Ты всегда можешь вернуться и закончить". Через тридцать шесть лет после того, как он отошел от учебы, в 2006 году Мэй решил, что время наконец-то пришло. Он связался с Роуэн-Робинсоном, и вместе они возродили давно дремавший проект. Хотя область науки продвинулась вперед, а его исходные данные требовали обновления, ранние наблюдения Мэя все еще сохраняли реальную научную ценность. Балансируя между продолжающейся музыкальной карьерой и поздними ночными исследовательскими сессиями, Мэй обновил свою работу, включил новые открытия и уточнил анализ. В 2007 году, в возрасте 60 лет, Имперский колледж Лондона официально присвоил ему степень PhD по астрофизике — не почетное звание, а заработанную через строгие исследования и экспертную оценку.

Доктор Брайан Мэй наконец-то завершил то, что начал более трех десятилетий назад. Его путь — мощное напоминание о том, что страсть не имеет срока годности. Будь то на сцене под светом прожекторов стадиона или за изучением пыли между планетами, Брайан Мэй доказал, что никогда не поздно завершить начатое.

попытки вернуть его в сознание отвечает невнятным мычанием".

Медики, прибывшие первыми, лишь развели руками:

— Тут не медицина нужна, тут нужен вытрезвитель. Дама просто переоценила свои силы в дегустации крепких напитков.

Но стоило суровым польским стражам порядка попытаться погрузить 39-летнюю гражданку Украины в патрульный автомобиль, как в ней проснулся древний инстинкт хищника. Вместо банального сопротивления нарушительница применила биологическое оружие — намертво вцепилась зубами в руку одного из полицейских.

Спустя час. Приёмный покой инфекционного отделения. Пострадавший страж порядка, бледный и слегка взъерошенный, сидит на кушетке. Над его травмированным предплечьем консилиум из двух врачей изучает глубину укуса.

— Так, коллега, пишите: "Рваная рана от укуса самки Homo sapiens, находящейся в состоянии сильной алкогольной интоксикации". То есть, временно non sapiens. Что думаете?

— Ситуация нестандартная, — хмурится молодой доктор, поправляя очки.

— Нам нужно поднять архивы. Уколы от бешенства ставить будем? Всё-таки агрессия неспровоцированная, пена у рта присутствовала... Ну, то есть, не пена, а следы недопитого алкоголя, но клиническая картина похожая.

Полицейский, округлив глаза от ужаса, нервно сглатывает:

— Доктор... А может, не надо? Пожалуйста! Я читал в детстве, там сорок уколов в живот... Я лучше просто спиртом протру!

Младший врач добродушно усмехается и хлопает бедолагу по здоровому плечу:

— Да ты не бойся, парень! Это в прошлом веке сорок штук кололи. И вообще, их сейчас не в живот, а в руку ставят. Потерпишь. Зато никакого заражения!

— Да я заразы и так не боюсь, я теперь женщин на улице боюсь... — тихо бормочет патрульный, косясь на шприц.

Пока в больнице решали вопросы вакцинации, польская Фемида сработала быстрее, чем антитела в организме укушенного. По закону за покушение (в прямом смысле!) на полицию даме светило до трёх лет тюрьмы. Но, видимо, представив, что в камере её придётся кормить исключительно через защитную решётку, власти решили не рисковать здоровьем тюремных надзирателей.

Буйную туристку оперативно передали пограничникам, выдали билет в один конец до родины и выставили пятилетний запрет на въезд в Шенгенскую зону. Теперь Подляское воеводство может спать спокойно. По крайней мере, до тех пор, пока у местных стражей порядка полностью не заживёт производственная травма.

Мораль сей басни:

Граждане, отправляясь в заграничные вояжи, помните: даже самый крепкий алкоголь не делает вас неуязвимыми. А если уж вас так и тянет оставить след в истории, попытайтесь сделать это не зубами на теле полицейского, а хотя бы отзывом на "Трипэдвайзоре".

Ну, а польским стражам порядка — скорейшего выздоровления. И новых, менее травматичных протоколов.