Димон — хулиган

Димон никогда не был злым. Просто энергия у него била через край, а край был близко.

В первом классе Димон на перемене залез на подоконник и объявил, что он вертолёт. Хвост вертолёта сбрал горшок с фикусом. Фикус выжил. Подоконник — нет.

Во втором классе Димон подложил кнопку на стул Виктору Палычу. Виктор Палыч сел. Встал. Посмотрел на Димона. Димон посмотрел на Виктора Палыча. Больше Димон кнопки никому не подкладывал, потому что взгляд Виктора Палыча лечил хулиганство быстрее любого разговора.

В третьем классе Димон взял в школу рогатку. Не для того чтобы стрелять — просто показать. Но показать не успел, потому что рогатка выстрелила сама. Ластик улетел в аквариум. Рыбы не пострадали, но весь день плавали с недоумённым видом.

К пятому классу за Димоном закрепилась репутация. Учителя вздыхали при упоминании его имени. Одноклассники — кто боялся, кто смеялся. Маша говорила: "Димон, ты когда-нибудь угомонишься? "Димон отвечал: "Когда станет скучно. "В том-то и дело — Димону было скучно всегда.

Всё изменилось в один четверг. Не из-за чего-то великого. Просто Димон увидел, как первоклассник тащит огромный рюкзак, не справляется и ревёт. Рюкзак был почти с него ростом. Плакал первоклассник громко, отчаянно, как будто рюкзак — единственная проблема в жизни, но прямо сейчас она казалась ему огромной.

Димон подошёл. Молча забрал рюкзак. Повесил на одно плечо. Понёс. Первоклассник шёл рядом и шмыгал носом.

— Как тебя зовут? — спросил Димон.

— Петя, — ответил первоклассник.

— Петь, ты не плачь. Рюкзак — не самое страшное. Вот физика — страшное.

Петя не понял про физику, но перестал плакать. Димон дотащил рюкзак до раздевалки. Поставил. Развернулся, чтобы уйти.

— Спасибо, — сказал Петя.

Димон остановился. Сказал "не за что" и ушёл. Быстро. Чтобы никто не видел, как он смутился.

Но Маша видела. Она стояла за углом и видела всё.

— Димон, — сказала она на следующем уроке, — ты что, хороший человек?

— Не загоняйся, — буркнул Димон.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Не загоняйся.

Маша улыбнулась и больше ничего не спросила. Димон весь урок смотрел в тетрадь и чувствовал что-то странное. Не страх. Не злость. Не скуку. Что-то тёплое и неудобное, как будто на него надели свитер на размер меньше.

В тот же день Димон опять полез на подоконник. Но потом слез сам. Взял тряпку. Стёр с доски. Виктор Палыч обернулся, увидел это и чуть не упал.

— Димон, ты в порядке?

— В полном, — ответил Димон.

— Просто доска грязная была.

Виктор Палыч ничего не сказал. Но в журнале в тот день рядом с фамилией Димон не появилась ни одна двойка. Имя-то. Первый раз за всю историю.

Димон, конечно, не стал отличником. Он по-прежнему слишком громко смеялся, бегал по коридорам и однажды случайно сломал указку. Но что-то сдвинулось. Как будто внутри него нашёлся выключатель, который никто не знал, как нажать. Оказалось — кнопка простая. Кто-то маленький сказал "спасибо", и мир немного повернулся.

На следующий день Димон снова встретил Петю. Тот опять не справлялся — на этот раз с шнурками.

— Петь, — сказал Димон, — давай я покажу, как завязывать.

Он присел, завязал шнурки. Петя смотрел во все глаза.

— А теперь сам, — сказал Димон.

Петя завязал. Криво. Но сам.

— Красавчик, — сказал Димон и пошёл дальше.

Маша наблюдала из-за угла. Опять. Она подумала: "Может, Димон не хулиган. Может, Димон просто ещё не нашёл, куда направить энергию. "

А может, и нашёл...

Моя тетя гинеколог, ее муж хирург. За обедом говорят, конечно, о работе, о сложных случаях, об успехах и неудачах. Их дочка вроде не слушала — ну что там ребенок в три года понимает во взрослых разговорах.

Однажды малышка забралась на колени к своей матери, обняла её и нежно поцеловала, воркуя: "Матка", — с чувством так. Потом погладила мамину шею и продолжила: "Шейка матки".

Забавно, что у малышей в голове.

Мирный семейный вечер за столом на даче у берега моря. Вся семья в сборе — расслабленно наблюдаем великолепный закат. Неожиданно пятилетний внук Дмитрий провокационно стреляет вопросом: мама, а вы с папой какать можете? Дочь моя встрепенулась и утвердительно закивала головой: Конечно, сыночек. Все люди какают и писяют...

— А Даник с Софой какают? (это старший внук со своей девушкой).

Даник, обнимая Софу, говорит, что они не какают — не умеют. Тогда Дмитрий подскакивает, забегает Данику и Софии за спину и кричит: Вы обманываете, у вас же жопы есть — Значит вы какаете... И убегает... Вся семья смущённо улыбается... Хорошо...

Сын пытается свести меня со своей учительницей по английскому языку. Я ему попытался объяснить, что это не так легко, и мы — взрослые сами решим, что и как, но он не успокаивался, поэтому я предъявил последний аргумент — она же тебе плохие оценки ставит.

Ответ последовал незамедлительно: "Пап, с такой жопой как у неё, можно простить всё!".

Когда была мелкой, года четыре, до панического ужаса боялась имевшейся у нас заводной игрушки — мужчины в черном костюме и белой рубашке. Ключ торчал у него из спины и крутился со страшным скрипом, а сам мужичок передвигал ногами. Мама заводила его, если я ее сильно доставала, и тогда истерика была неминуема. Я даже ночами просыпалась от того, что мне казалось, будто бы игрушка заведется, придет за мной и утащит куда-нибудь.

Прошло двадцать лет и я как-то решила попенять маме за издевательства над моей детской психикой. Догадайтесь, что она сказала? Правильно, не было у нас такой игрушки.