но суд, по того времени справедливости, присудил ей выплачивать бывшему мужу алименты. Поэтому пришлось Катарине много и долго работать. Сладости своего производства продавать, орешки, бублики там...

Годы шли, товар продавался хорошо. Знали ее многие.

Хотя, конечно, очень осуждали и сплетничали. Виданное ли дело во времена, когда женская судьба целиком зависела от мужа, обрести свободу!

И даже родственники относились к Катарине плоховато и малотерпимо.

А вот Катарина тем временем сколотила приличное состояние. А детей у нее не было. И в преклонном уже возрасте случайно услышала она разговор тех самых, не особо любящих ее, родственников.

И как же удивилась она, услышав, что они чудненько так поделили ее состояние, трудом и потом заработанное, между собой, хотя она, вроде, и в саван заворачиваться ещё не собиралась.

И решила Катарина совершить небывалое. Заказала себе статую мраморную надгробную, во весь рост.

Из лучшего мрамора.

И место себе прикупила на кладбище не абы какое, а в самом центре, практически на углу копии знаменитого римского Пантеона.

И угрохала на это все свое состояние.

Ох, что творилось с родственниками!

А сколько возмущения было в городе!

Генуя негодовала! Простолюдинка, лучшего мрамора статуя, в лучшем углу кладбища!

Да слыхано ли это!

Но Катарине было все равно, а менее года спустя и вовсе упокоилась она навеки и нашла последнее пристанище именно там, где и хотела.

И забрала-таки деньги с собой в могилу.

Если будете в Генуе, обязательно посетите монументальное кладбище Стальено (Staglieno).

Ведь как сказал ещё Марк Твен: "Я забуду увиденные дворцы, но точно не забуду кладбище Стальено.

один на батарею, и все считали, что именно Толстой достоин. Но он отказался в пользу ветерана, у которого подходил к концу срок службы: знак отличия давал право на пожизненную пенсию.

А ещё случай просто трагикомичный: весь личный состав батареи представили к награде. Всех до одного! Ну, что может быть не так? Но незадолго до этого Лёва опоздал в караул. Проспал, но по уважительной причине: всю ночь перед этим в карты играл. И вот подишь ты: караулы пришёл проверить сам генерал. В итоге, когда личный состав пошёл торжественным маршем получать награды, граф Толстой полировал шконку на гауптвахте.

В принципе, наградами граф обделён не был: орден Святой Анны 4-й степени с надписью "За храбрость", медали "За защиту Севастополя 1854—1855" и "В память войны 1853—1856 годов", медали "В память 50-летия защиты Севастополя".

Но Егория не получил, и очень переживал. Это особая награда. Как правило, давали только за боевые заслуги.

А вот обратная история: живописец Верещагин орден Георгия как раз получил. В Туркестане живописец стал участником защиты крепости Самарканда, — крохотный гарнизон противостоял многотысячным нападавшим. Прапорщик Верещагин, с шашкой и револьвером, не просто участвовал в обороне: он вёл бойцов в рукопашную!

Наградой стал орден Святого Георгия, — поскольку Василий Васильевич был офицером, ему полагался не солдатский знак отличия, о котором мечтал фейерверкер Толстой, а настоящий орден.

Однако Василий Васильевич его никогда не носил! Это, кстати, было серьёзным нарушением: в соответствии со статутом награды, георгиевские кавалеры были обязаны носить её всегда в официальной обстановке.

Туркестанский начальник Верещагина, генерал Кауфман, встретив Верещагина в Петербурге, осведомился, почему Василий Васильевич не при ордене. Живописец отговорился, что у него просто ордена нет (в те времена награждённый, как правило, покупал орден за свой счёт). На это генерал сказал: "Тогда берите мой", и, сняв орден, вручил его служителю муз. На что упорный Верещагин сказал, что в его сюртуке нет петлицы с отверстием для ордена.

"Сейчас будет", — сказал генерал, и, достав кортик, проделал в лацкане Верещагина нужное отверстие. После чего, буквально насильно, украсил художника образом святого Егория.

Даже можно сказать: объегорил!