История советского сока началась с авантюры Анастаса Микояна. В 30-х он привез из США идею "бодрого утра" с апельсиновым фрешем. Но Азерот... простите, Советский Союз — это не Флорида. Валюты на цитрусовые не было, зато помидоров в колхозах было хоть завались.
Так родилась легенда: вместо капиталистического апельсина на столы рабочих и крестьян лег густой, как сметана, томатный сок.
Наш ответ Чемберлену, который оказался куда сытнее и роднее.
Пока на Западе изобретали порционную упаковку, в СССР пошли по пути гигантомании. Трёхлитровая банка — это не просто тара, это символ семейного достатка.
Безотходность: Сначала ты пьешь сок, а потом банка превращается в стратегический объект для закрутки огурцов или хранения мелочи.
Честность: В банке не спрячешь "восстановленный нектар". Ты видел цвет, мякоть и осадок — саму природу через толстое стекло.
Отдел соков в гастрономе был местом магическим. Огромные перевернутые конусы напоминали алхимические сосуды. Продавщица в крахмальном колпаке, как жрица, наполняла гранёный стакан янтарным яблочным или терпким виноградным.
Но высшим пилотажем был томатный ритуал:
1. Берешь стакан.
2. Идешь к блюдцу с солью (которая от влажности всегда была комочками).
3. Общей алюминиевой ложкой (обязательно в стакане с мутной водой!) добавляешь соль в сок.
4. Мешаешь до идеального состояния.
Это был коллективный иммунитет и коллективный вкус.
Общие стаканы, ополаскиватель-фонтанчик и никакой паранойи — только чистое наслаждение.
Олимпиада-80 принесла в Союз шок — маленькие коробочки с трубочкой. Для людей, привыкших к монументальному стеклу, это был гаджет из будущего. Пустые коробочки не выбрасывали, их выставляли на серванты как символ причастности к большому миру.
Сегодня мы выбираем из 50 оттенков нектара, но читаем на обороте длинный список химических элементов. Мы получили удобство, но потеряли ту самую "терпкость", от которой сводило скулы. Советский сок был неудобным, тяжелым и иногда дефицитным, но он был настоящим. Как сама жизнь.
Знаете, что самое забавное? Даже самый дорогой "эко-био-фреш" сегодня не подарит того ощущения, как глоток березового сока из банки, в которой плавает одинокий кусочек коры.
* * *
Образчик троллинга или хамло трамвайное.
Раз уж начал розжиг национальной розни, нечего бензин жалеть...
Добавление к предыдущему посту.
Видел я как то одного типа-вот то был троллинг, а не как у меня-мелкое подтяфкивание.
Дело было на Даниловском рынке. Рынок как рынок -все уставлено прилавками за которыми черным-черно
лабазников. Но благодаря особой крыше акустика как в консерватории.
Стою, что то покупаю, вдруг за спиной визг.
Оборачиваюсь.
Какой то блондин-крепыш в спортивном костюме внимательно рассматривает визжащего маркитанта.
Тот орет что то угрожающее. На блондина это не производит должного впечатления, более того-явно веселит. Сползающаяся к месту склоки группа поддержки тоже его совершенно не пугает.
Наконец он вступает в диалог резко разнясь тоном ледяной вежливости с экспрессивной подачей оппонента.
— Любезнейший!
— Э?
— Коли мы уж вступили на скользкую дорожку личных взаимоотношений, не мешало бы представиться друг другу. Меня зовут Владислав Георгиевич, с кем имею честь?
— Чито?
— Звать Вас как, уважаемый?
— Фикрет!
— Ну так вот, Фикрет пи[тух]ович...
Меня кроет. Конца фразы не расслышал.
Ыыыы... с@ка... это ж как он его папу то... одним хлопком...
До Фикрета плохо доходит-в отличии от покупателей. Те валяются в проходах... Как ни странно, коллеги Фикретовы тоже дохнут с хохота за прилавками.
Фикрет же отчаянно морщит мозг-но выдать хоть что-то внятное не в состоянии.
Владислав Георгиевич с сожалением взирает на противника, вздыхает и разворачивается к выходу.
На третьем шаге сын гея наконец-то рожает:
— Ээээ.. Панаехалы тут!
Моментальный разворот Славы через плечо и -сочувственно:
— Беложопые?
Оконцовку я не помню, так как плакал вместе со всем рынком.
* * *
История эта случилась с родственником нашей близкой подруги. В 20-е годы прошлого века он был врачом, жил в Питере и каждый день ходил на работу через Марсово поле. В те времена Марсово поле превратили в кладбище погибших революционеров. Людей там по вечерам совсем не было, нормальных людей, но разбойнички пошаливали. Правда, нашего
героя это не касалось, поскольку возвращался он домой не так уж и поздно, а сам был просто богатырского телосложения.
И вот однажды пришлось ему идти домой позднее обычного. Идёт, по сторонам поглядывает. Тут откуда ни возьмись тщедушный мужичонка нарисовался и говорит, мол, иду в том же направлении — вместе-то оно безопаснее будет. Идут, мужичок жмётся к нему со страху, а сам начинает всякие страсти рассказывать о том, кого тут и когда убили, кого и как ограбили. И первым делом, говорит, часы отбирают. Наш герой вдруг понял, что старичок ему зубы заговаривает, а часов-то уж, наверное, и нет. Проверил потихоньку карман с часами - точно, нет. Схватил он своего спутника за грудки и говорит, мол, отдавай, гад, часы, а то душу вытрясу. Испугался старичок и часы отдал, а сам бежать пустился.
Приходит доктор домой, разделся, и за ужином жене рассказывает историю о том, как хитро у него старичок часы выудил. А жена ему: "Так ты же свои часы сегодня дома на тумбочке забыл!". Кинулся наш герой к отобранным у старичка часам, а на них — дарственная надпись известному профессору. Адрес быстро нашёлся, и через час он уж стучался в дверь профессора. Открыл ему тот самый старичок, но, узнав грабителя, тут же … потерял сознание. Хорошо ещё, что "грабитель" оказался врачом. Кстати, потом они стали большими друзьями.
* * *
Отшельником навеяло. Рассказ друга.
Геофизическая съемка выглядит так. Сначала топографы с теодолитом делают
"разбивку участка" — втыкают на местности колышки с цифирками через каждые несколько десятков метров, а потом оператор с прибором ходит там, останавливается возле каждого колышка, измеряет что-то,
например магнитное поле, записывает, а потом по результатам строят карты того, что намеряли. С легкими приборами в маршруты ходят обычно поодиночке, хотя это строжайше запрещено ТБ.
Дело было в горах Южного Казахстана, давно уже, наверно в где-то семидесятые. Иду это я с магнитометром, по каменюкам на подъеме в гору, виды, природа, солнышко, и так далее... Вдруг навстречу мне с противоположного склона возникает шобла каких-то оборванцев. Несколько жутковато. Меня, однако, пока не замечают, хотя стою от них всего метрах в десяти, бросают на землю рюкзаки и начинают громко кричать
УРА-А-А-А!!! УРА-А-А-А!!! Море радости. Я ставлю треногу с прибором на землю, жду что дальше будет. Наконец кто-то из них замечает меня, беспредельная радость на лице резко сменяется недоумением. То же происходит поочередно с лицами остальных. (Это надо было видеть)
Оказалось — альпинисты — покорили вершину, чем заработали себе очки на какой-то там значок и плюс к этому массу самоуважения. А тут на вершине
— я, с такой вот прозой — нажимаю кнопочки, карандашиком что-то там записываю. Каюсь, испортил хорошим людям праздник.
Юра, привет.
* * *
У нас в коллективе есть одна девушка. Красавица, умница, веселая и беззаботная, во всем успешна и удачлива, все ее любят. Этакий баловень судьбы. Мы с ней неплохо сдружились, и однажды, когда я ей рассказывала о каких-то своих проблемах, она лишь улыбалась и говорила, что все образуется. Я ей говорю, мол, тебе не понять, у тебя совсем другая жизнь.
И тут она мне рассказала о своей жизни.
Когда ей было 3 года, ее отец повесился дома, при ней. Она этого не помнит, но помнит, как тяжело было жить им с матерью — без денег, без помощи родни. Мать постепенно спилась, и ее, школьницу, забрали сначала одни родственники, потом другие.
Потом, в 13 лет, ее похитили несколько парней, увезли за город, избили и изнасиловали, и бросили умирать в каком-то шалаше. А она выжила и доползла до ближайшей дороги, почти без одежды и с одним видящим глазом (второй заплыл). Потом долго лечилась в больницах, вышла со слабым здоровьем и вконец ушатанной психикой.
Только вышла в школу, открылась язва, снова в больницу. Из-за пропусков в школе осталась на второй год, новые одноклассники над ней издевались. Постоянные депрессии, даже друзей у неё не было. Еле-еле окончила школу.
Жить не хотелось, думала всерьёз наложить на себя руки. И однажды, проснувшись утром, снова захотела умереть. Но убить себя — кишка тонка, и приходится жить. Ревела и спрашивала себя: "Ну почему жизнь такая, а не как у других, которые счастливы, довольны жизнью и всеми любимы?" Неожиданно пришло решение что-то срочно менять, иначе — кранты. Захотелось хотя бы притвориться счастливой. Привела себя в порядок, стала чаще выходить из дома. Старалась больше общаться с людьми, улыбаться, производить хорошее впечатление. Потом поступила на заочное, продолжала следить за собой и притворяться счастливой и успешной, обзавелась знакомыми и друзьями, нашла хорошую работу.
Были срывы, но, помня, что чувствует себя гораздо лучше, играя роль баловня судьбы, да и жизнь налаживается, спустя какое-то заметила, что стала по-настоящему счастливой, и жизнь — прекрасна.
Обожаю ее, она — мой герой!
Курьёзы ещё..
