собой самолет ТУ-154 в очень ободранном виде. Что бы попасть в другое время надо взлететь на высоту 5 км 325 м, и не больше и не меньше, а то не попасть в другое время. Задача не из легких, но если предварительно тренируешься, то все получится. А еще надо лететь со скоростью 615 км/ч.

И так я начинаю путешествие в древнию Спарту. Двигатели взревели, и вот я лечу над землей. Я уже настиг нужной высоты, как вдруг смотрю отваливается один из двигателей. Я поднажал, и у меня получилось. Я сидел в кресле пилота словно громом пораженый и в прямом и переносном смысле этого слова. Во-первых, вокруг меня был такой гул что я чуть не оглох. Во-вторых, я летел словно в сметане, и вокруг меня пролетали класические автомобили, люди, разные бытовые приборы (среди них даже была первая электрическая лампочка Джозефа Свена!), а также динозавры и т. д.

Я летел над древней Спартой. Шок уже прошел, но я и сейчас помнил как в лобовое стекло самолета врезались два трупа (фу-у, мерзость). Знаете почему я летел уже над древней Спартой? Просто когда я взлетал я был над бывшими координатами древней Спарты.

Я приземлился на пустырь, хоть это и было невероятно сложно. Ведь надо не повредить самолет, а то, как я буду возвращаться домой, не ждать же следующего тысячелетия (да меня и не будет уже).

И вот я пошел, предварительно захватив все что нужно для дальнего похода, туда, где по моим расчетам находилась моя цель визита в это время — Спарта.

Я остановился на холме потому-что город был в осаде. То что я увидел поразило меня.

Дети ходили голые. Только те, кому на вид двенадцать лет носили одежду. Детей били, но не за воровство, а за плохое воровство. Это я услышал благодаря карманному переводчику. Ведь я русский!

Вдруг позади меня раздался шорох, я обернулся и увидел что к тому месту где я был идут вооруженые спартанцы. Я быстро собрался и пошел к самолету, и тут я вспомнил что у моего самолета отваливается двигатель. И я на свой страх и риск приклеил двигатель скотчем. Сев в кабину пилота я включил всю мощность самолета. И тут на пустырь сбежались спартанцы. Они стали стрелять в меня и мой самолет стрелами. Я стал взлетать. Когда появилось мое время двигатели смолкли. Я стал падать вниз. Спартанцы пробили бак с горючим.

Когда я очнулся, я был в больнице. При аварии в самолете я лишь растянул лодышку. А весь мой самолет отправился на свалку вместе с камерой и всеми доказательствами.

Автор: Селиванов Дмитрий Иванович.

по рации присваивает категорию сложности. "1" — слабая, справимся сами, "2" — а не прислали бы вы помощь, пожалуйста, "3" — свистать всех наверх. То есть каждый раз происходит такой диалог между начальником расчета и диспетчером на станции: "Какая категория пожара?" — "Вижу возгорание, третья категория сложности, повторяю, третья категория сложности. Угрозы жизни нет. Требуютя усилия всех имеющихся бригад. Рядом склад ГСМ" и так далее.

И вот мы едем. Начальник расчета — молоденький мальчик, который как выяснилось, в первый раз выехал на тушение в таком ранге. Работа планируется нешуточная — горят нефтеотстойники, пожар, то есть огромный. Мальчик волнуется.

Диалог идет такой. Диспетчер: "Какая категория сложности?", Мальчик: "Не знаю, не доехали еще". Минутой спустя — Диспетчер: "Какая категория сложности?", Мальчик: "Не знаю, не доехали еще". И так раз 10. Диспетчер: "Мне надо знать, высылать вам помощь или нет". Мальчик: "Понимаю, едем еще". И тут машина выплывает на самый верх горы, откуда открывается отличнейший обзор на местность. И пожар — огромный, бушующий, красивый — прямо на ладони. Уставший диспетчер уже просто молчит. Мальчик, увидев огромное пламя, изрыгает не по уставу: "Э-э-э-х! Ё... твою ма-а-а-ать!". И ничего больше. Усталый голос диспетчера из динамика: "Понятно. Внимание всем расчетам, пожар третьей категории сложности. Повторяю — третьей!".