свой предпенсионный возраст, время от времени заболевал и тогда шоферюги, стимулированные главным кладовщиком имеющейся в изобилии водкой, вынуждены были, по мере сил, осуществлять ремонт своего кормильца. Вот так, в один летний, по Питерски дождливый день, они приступили к переборке коробки передач.

Кто хоть раз видел размер этого агрегата, хорошо сможет себе представить какая это тяжелая работа и вряд ли позавидует двум бедолагам, пытающимся осилить эту работу в полевых условиях (ремонтная база представляла собой небольшой участок площади перед складом и нехитрый набор инструментов).

Работу предполагалось закончить за один день, так как на утро машина была запланирована для перевозки ценного товара крупному оптовому продавцу на Апраксином Дворе. Был конец рабочего дня, уже темнело, работа, как ни странно, ладилась, и, начав расслабляться от чувства удовлетворенности результатами труда и от двух выпитых пол литровки, они приступили к установке коробки на КАМАЗ. Дело это, как я вас уверяю, хлопотливое, но при активном участии грузчиков и ненормативной лексики, за полтора часа оно было таки закончено. В уже почти полной темноте мужики расположились на последний привал, открыв третью бутылку. Водители, как следует из практики, обладают не только недюжыми способностями к употреблению спиртного, но и поразительно острым зрением. И вот, выпив вожделенный стакан, один из бедняг вдруг обращает внимание на предмет, выбранный его напарником по несчастью в качестве седалища. Представьте себе его ужас — это был выжимной подшипник от их КАМАЗА!!!

Не солгу, если скажу, что никогда в жизни не слышал такого количества матерных слов употребляемых в единицу времени. Всем было безумно жаль водителей, но оставаться на ночь им в напарники никто не захотел.

Уж не знаю, как они справились, будучи изрядно пьяными и уставшими, без посторонней помощи и в кромешной тьме, но за ночь они умудрились вдвоем снять коробку, установить злополучный подшипник и водрузить коробку на место!

В назначенное время КАМАЗ был загружен и отправился в рейс. С тех пор я никогда больше не видел этих мужиков пьяными на работе.

отделение. У профессора внутри стола была "тревожная кнопочка" на случай неожиданного нападения впавшего в буйство поциента, сидящего у него на приеме. Сигнал передавался на первый этаж дюжим санитарам.

И вот сама история. Лекционный зал был рядом с приемной, студенты заходили прямо туда. А тут вдруг неожиданно в приемную перед лекцией заглянул зачем-то один студент. Профессор при виде его вытаращил глаза:

"А это еще что такое?" Сей субъект был с длинными волосами, в рваной футболке. На шее у него висела на веревочке заткнутая пробкой пробирка, на дне которой лежала какая-то травка и внутри пробирки летала живая муха. И это СТУДЕНТ МЕДИНСТИТУТА. "А я хипую",- ответил студент.

Показывая на дыры на футболке на животе и груди: "Это Солнце, а это

Луна". Поворачивается спиной: "А это крылышки бабочки". Профессор молча нажимает "тревожную кнопочку". Снизу поднимаются два шкафоподобных молодца, заламывают хипующему назад белы рученьки и молча ведут вниз, в диагностическое отделение. А кто туда попадал, выйти мог только через

2 недели.

Ровно через 2 недели сидел тот студент на лекции профессора в костюме, галстуке, гладко выбритым и коротко подстриженным. И такой он был всегда вплоть до окончания института даже в жаркую погоду.